Плохая

Я отшатываюсь, отхожу на приличное расстояние, отворачиваюсь, чтобы попытаться снова вернуть самообладание…

— Что нас ждет, Даниэль? Что меня ждет с тобой? Тебе двадцать пять, мне тридцать… Через пять лет ты только войдешь в свой расцвет, а я начну увядать… Страсть приестся, ты наиграешься, удовлетворишь свое эго… Захочешь идти дальше… А что останется мне? Ты ведь ни раз не предложил мне что-то большее, чем просто место в твоей постели, да если бы и предложил, разве мы вольны предугадывать наши желания в будущем. Я слишком хорошо знакома с непостоянством мужчин, чтобы верить… прости, но я не верю… Да, ты смог заставить меня бояться, смог заставить меня просить, но верить- не заставишь… Понимаешь, предлагаемый тобою путь ничем не лучше перспективы, уготованной мне невестой Али… Это та же смерть… А я слишком люблю жизнь, чтобы не попробовать уцепиться за последнюю соломинку, которую мне дает судьба. Помнишь, ты сам говорил: «Главное только одно- жизнь. Твоя жизнь. Пока можешь- живи… Потому что нет ничего важнее жизни».

— И эта соломинка- мой отец? — восклицает он.

Мое время на исходе. Этот разговор никуда не приведет…

— Прощай, Даниэль… Я должна идти… — снова опускаюсь рядом с ним, трогаю его лицо, но он резко уходит от моего прикосновения.

— Развяжи меня, Алёна… Кончай этот цирк. И тогда я не стану наказывать тебя слишком жестко… А эта тварь… — его лицо искажается до неузнаваемости, — я уничтожу…

Накрываю его губы своим пальцем, зная, что он произнесет… После того, что я узнала о Ламуне-старшем, сомнений в том, какие чувства к нему испытывает сын, нет… Я вижу, как загорается холодной ртутью в бездне его глаз ненависть. Вот что так пугает меня в Даниэле. Эта дикая агрессия, замешанная на боли… Его личной боли…

Я все- таки нежно провожу по его лицу, пытаясь разгладить жесткие черты лица, запоминаю, вглядываюсь…

— Знаешь, почему я не сразу узнала эти глаза, Дани? Потому что тогда в них не было такой тьмы… Эта тьма поглотила тебя… Но я уверена, что у тебя есть шанс на спасение… Отпусти эту тьму. Вернись к свету, который все еще есть в твоей душе. А он точно есть- я видела его там, когда мы были на кедрах, и когда собирали грибы… Ты сможешь снова ожить, Даниэль, подобно тому, как оживает Адонис и приносит весну своей земле… Да, пусть поток его жизни и кроваво-красный, все равно он есть надежда! И в тебе есть эта самая надежда. Я видела ее, когда ты смотрел на свою страну не разумом, но сердцем, переполненным любовью… Ты нужен ей… Ты нужен своему народу, задыхающемуся в насилии… и помни, всё, что бы ты ни увидел дальше, я делаю в знак благодарности тебе… Ты спас меня- а я хочу спасти тебя…

Я отворачиваюсь от него, иду на выход.

— Я люблю тебя… — слышу его хриплое, надрывное в спину и вздрагиваю.