Плохая

Через месяц я перевезла их поближе к себе и купила новую просторную квартиру, записав ее на мальчишку. Наши мамы даже начали общаться, а я задумалась, что вот это ощущение внутренней гармонии и удовлетворенности, когда кому-то помогаешь, мне было очень нужно.

Так я начала помогать детям. Сначала это была незначительная благотворительная деятельность- поездки по детским домам и интернатам с гумпомощью, организация детских праздников для тех, кто этого себе не мог позволить. со временем я обросла персоналом, появились интересные проекты, к которым меня приглашали сторонние организации, наслышанные о моей деятельности. Потом появился еще один проект- помощь детям-сиротам, оказавшимся в зонах с неспокойной обстановкой- в условиях вооруженных конфликтов, боестолкновений, народных протестов…

А еще мне дико хотелось с кем-то этим поделиться. С кем-то, кто бы понял. Или не понял, но выслушал… И тогда я придумала для себя очень странную игру… Идея родилась спонтанно, я просто вытащила Его телефон, все еще лежавший выключенным среди моих вещей, положила его перед собой и просто начала рассказывать. Начала- и уже не могла остановиться. Рассказы о том, что у меня на душе, что я сделала, о чем думаю, чего хочу, стали таким же ежедневным ритуалом моей жизни, как сон, еда или спорт. Я говорила на русском, иногда- на арабском, иногда на английском и французском. Слова сами лились из меня. Я просто каждый день приходила, клала перед собой выключенный телефон и говорила с ним, как с присутствующим здесь и сейчас. Да, понимаю, что это выглядело странно, даже нездорово, но ничего с этим поделать не могла.

И нет, я не думала, что там есть жучок и он мог меня слышать. Наивно было бы так думать- телефон был за тысячи километров от него, к тому же давно выключенный, да и зачем ему было следить за мной… У Даниэля Ламуна все было хорошо. Я следила за новостями и с печальной радостью узнавала про его новые и новые достижения. Даниэль остепенился. Ожидаемо ушел в политику. Его позиции среди своих существенно укрепились, когда спустя полгода после нашего расставания отец умер от сердечного приступа. Теперь этот молодой мужчина занимал одно из центральных мест на политической арене Ливана, а спустя год своей активной карьеры во власти выступил в числе инициаторов замирения и объединения страны на основе надконфессионального, то есть в отрыве от религиозных установок, принципа. Я гордилась им. Гордилась и, сдерживая рвущиеся наружу рыдания от тоски, мысленно хвалила себя за то, что ушла… Что дала ему расти дальше… Мы оба были обречены, если бы остались вместе. А сейчас каждый из нас получил шанс стать тем, кем не стал бы никогда.