Плохая

— А это уже второй вопрос, — говорю, улыбаясь в ответ, что тоже его подловила.

Даниэль наступает на меня.

— Нет, это не вопрос. Это приказ…

Подходит близко. Заключает в оковы своего торса, не выпуская из рук кия- бьет по шару, но промахивается.

Я наклоняюсь, подстраивая руку под нужный шар. В этот момент чувствую, как его кий касается моей ноги, идет наверх, цепляет край юбки, приподнимает его, а потом протискивается между моих ног, слегка потирая промежность.

Его действия предельно развратные и возбуждающие. По телу проносится приятная волна. Живот сжимается в спазме.

— Это было нечестно. Ты мне помешал…

Тигр усмехается, возвращается на другой конец стола, демонстративно протирает рукой край кия, показывая тем самым мне, что он…

Господи, мои щеки краснеют. Я буквально чувствую, как они горят.

Прикладывает руку к носу и глубоко вдыхает.

— Мне нравится, что ты возбуждаешься, даже когда сильно боишься, Алёна… А ты ведь сейчас боишься?

Я молчу, невольно делая шаг назад. Мне правда сейчас снова очень страшно. Какой- то нехороший у него взгляд. Чрезмерно темный даже для самого Тигра.

Снова удар. Шары разлетаются с характерным звуком по сукну. Сразу два влетают в лузы.

— Дуэт, — констатирует он с энтузиазмом свою очередную победу, — теперь отвечай. Боишься?

— Боюсь, — выдыхаю честно.

Глазами показываю на стол. Не в силах произнести хоть слово и снова призвать его к игре по правилам, потому что это уже следующий вопрос- и я очень не хочу на него отвечать.

Он нетерпеливо и раздраженно снова бьет и снова попадает. Нервный… Наступает на меня.

— Боюсь тебя… твоего гнева, настроения… мрачного…

Он откидывает в сторону кий, который с грохотом ударяется о мраморный пол и разлетается на щепки.

Хватает меня за шею. Вжимает в себя.

— Умная девочка… моего гнева стоит бояться… Интеллект и любознательность, говоришь? Эти два качества заставили тебя сегодня рыскать в интернете в поисках грязных сплетен обо мне?

— Я…не… — пытаюсь нелепо оправдаться, но слова застряли комом в горле. Тупица, почему я не подумала, что он точно так же сможет отследить историю поиска, как и содержание моих разговоров…

Трогает мои губы. Грубо, пошло, размазывая слюну.

— Рот, Алёна, нужен для того, чтобы им говорить… я давал тебе право спросить один раз. Я дал тебе это право и сейчас, но ты… — усмехается мрачно, — привыкла, видимо, делать своим ртом преимущественно другие вещи…

Надавливает со всей силы на мои плечи, заставляя опуститься на колени, расстегивает ширинку, хватает болезненно за волосы…

Это грубо, больно, до спазмов в горле, до ощущения удушения и рвотных позывов. Он не щадит, яростно дерет мою глотку, проникая так глубоко, что глаза лезут из орбит.