Плохая

Слезы текут каскадом… Я не сопротивляюсь. Просто молюсь, чтобы это быстрее закончилось.

Заканчивается. Он извергается в меня, тут же отходит назад, оставляя безвольной куклой на полу.

— Это станет для тебя хорошим уроком, Алёна… Если тебе что- то нужно, спроси…

Разворачивается, направляясь было на выход. Когда он уже в дверях, я его окликаю.

Сперва Тигр даже не верит, что это мой голос. Я ведь превращена в кашляющее и поруганное ничто…

Останавливается. Медленно оборачивается на меня.

Я все еще то и дело покашливаю, потому что в горле першит. Утираю не желающие останавливаться слезы, шмыгая носом.

— Даниэль, — повторяю я хрипло, но более уверенно, — пойдешь со мной завтра в лес за грибами?

Он смотрит скептически, ища подвох в словах. Даже, как кажется, с первого раза и не понимает…

— Учусь на своих ошибках. Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной в лес, который здесь, у тебя на территории. Вот я и прошу…. Мне страшно одной… а я хочу грибы…

— Бред. Попроси Шери купить шампиньоны и что- то приготовить, раз хочешь…

Снова разворачивается, но я продолжаю ему в спину.

— Нет, я не хочу шампиньоны, я хочу белые грибы.

Видела их там на опушке. Поглубже их должно быть еще больше…

— Какой абсурд… Мы здесь не едим дикие грибы. Они могут быть ядовитыми.

— Эти не ядовиты. Я точно знаю. У нас такие растут… я с детства с родителями собирала.

Представляю, как, должно быть, погано сейчас выгляжу. Все еще распластана на полу. Черные подтеки туши, красный нос, вспухшие губы…

— И кто их тебе приготовит? Шери не умеет…

— Я сама приготовлю. Только сходи со мной… Мне… страшно.

Господи, как нелепо я звучу, наверное…

Пытаюсь встать, но ноги предательски подкашиваются.

Перед глазами мошки, голова кружится.

Правда, упасть я не успеваю. Его руки меня подхватывают.

Я поднимаю на него затуманенный взгляд и на минутку мне даже кажется, что он улыбается, а глаза его теперь не такие темные…

Но внимание сконцентрировать не получается. Все утягивается, как в воронку. Лишь ощущение горячего тела рядом. Он куда- то меня несет на своих руках. А я дышу ароматом своего экзекутора и мне почему- то хочется сильно- сильно плакать от его объятий. Но я, как всегда, держусь.

Открывает ногой какую- то комнату, заносит.

— Хара (араб. — дерьмо), Алёна, ты почему не поела? — спрашивает он, очевидно, ловя взглядом так и оставшиеся на столе тарелки с едой.

Тяжелая голова касается подушки. Я закрываю глаза и проваливаюсь в сон, не успевая ничего ответить. Возможно, мне снится, что он так и не ушел, а лег рядом, прижимая мое холодное тело к своему горячему.

Шшшшш, шшшш, — слышу я шипение со всех сторон. Кручусь в панике. Глаза в испуге выхватывают укоризненные взгляды. Их много-много, они повсюду.