Принц и нищенка

Давай помиримся, Чумакова! Просто скажи, что мне сделать! Хочешь, купим тебе что-нибудь нормальное или можем сходить в кино или поужинать, я договорюсь и нас отсюда выпустят.

— Опять пытаешься решить проблемы деньгами? — я ядовито хмыхаю, — Так ничего и не понял! Хочешь моего прощения? Ну давай! Падай на колени и проси его еще раз!

— Что? — он морщится и качает головой, стоит с этими дурацкими цветами, как дебил и стучит зубами.

— Смотри, как на нас смотрят твои друзья, Фил! — я пакостно улыбаюсь, — Ну давай, вставай на колени и проси прощения у блохастой Чумички!

— Эм… ты похоже чокнутая, но ладно…

Что значит ладно? Мои глаза удивленно расширяются. Гофман озирается по сторонам, мнется, переминается с ноги на ногу, а потом опускается передо мной на колени и в очередной раз протягивает мне пышные розы. Я готова просто провалиться от неловкости.

— Прости меня, Чумакова! Обещаю больше тебя не лапать!

— Если бы ты меня лапал, петух, ты бы уже лежал мертвым в сточной канаве, — быстро тараторю и забираю цветы.

Я не знаю, как себя вести, испытываю дикую неловкость. С одной стороны мне немного приятно, что дятел Гофман не полный злодей и осознал хоть что-то своей глупой тыквой, но уж слишком его много. Надо отпугнуть его, как следует, чтобы свалил раз и навсегда.

Разворачиваюсь и возвращаюсь в первый корпус, не могу же я пойти на учебу с цветами. Фил семенит за мной следом, но я несусь, как метеор и его болтовню уносит ветер. Не знаю, что уж он там болтал. Приходится ставить букет в мусорное ведро, предварительно наполнив его водой, на первый урок немного опаздываю, но замечаю, что одноклассники смотрят на меня странно совсем не из-за этого. Уже, наверно, обсудили между собой шоу от Гофмана. На алгебре схватываю пару. На тригонометрии еще одну. К моему удивлению, училка, Маргарита Ивановна, не отчитывает меня, а просит зайти к ней после уроков, пытается понять в каком именно месте у меня произошел пробел в знаниях. Ох, бедная женщина! Какие у меня знания? Их нет! Один сплошной пробел! Несколько часов она пытается объяснить мне примитивные задачи, а я только хлопаю глазами и поражаюсь ее бескорыстному энтузиазму.

Отпускает она меня ближе к четырем, я опять пропустила обед и в желудке неприятно сосет от голода. Спускаюсь по ступенькам со второго этажа и слышу какой-то тихий скулеж. Останавливаюсь, навостряю уши и стараюсь идти тихонечко, пытаясь найти источник звука. Чем дальше спускаюсь, тем отчетливее понимаю, что под лестницей кто-то плачет. Осторожно завернув на последнем пролете, застаю очень странную картину. На полу сидит зареванная, красная Стелла. Ее ноги поджаты к груди, она обхватывает себя руками и горько всхлипывает, по лицу размазана тушь, черные подтеки достают до самого подбородка.