Принц и нищенка

Поехали поужинаем или просто покатаемся, мне машина пришла.

— Мы же с тобой договорись, что ты от меня отвяжешься!

— Я просто тебя в красном платье не видел, договор отменяется…

От возмущения я, кажется, краснею. Стою, как наряженная дура, посередине чужой комнаты и не знаю, что делать.

— Выпусти, Фил! У меня же только начали налаживаться отношения в коллективе…

— А наши с тобой когда начнут налаживаться, Чумакова? — он отвлекается от телефона и еще раз меня осматривает сверху вниз, потом поднимается, идет к шкафу, копается в нем и бросает мне какую-то кофту, — Надевай, тебе так будет лучше.

Разворачиваю длинный свитер и смотрю на Фила.

— Хотя, давай лучше схожу за твоим фирменным зеленым, — он идет к двери.

— Что за бред ты несешь? — я шиплю и Гофман оборачивается на мой голос.

— Хочу одеть тебя наглухо, для твоего же блага!

— Не буду я переодеваться! У меня красивое платье!

— Очень красивое, Чумакова! Слишком красивое! — глядит на меня страдальчески.

— Тогда зачем ты меня обижаешь?!

— Я пообещал себе никогда тебя не трогать, а этот твой соблазнительный вид опять заставляет меня думать не головой!

Я очень грустно вздыхаю и опускаю плечи. Я же просто хотела хотя бы один день быть красивой, настоящей девочкой, а не хулиганкой Васькой. Ну кого я обманываю? Мне все это совсем не подходит. Была бы я сейчас в штанах, Гофман бы уже валялся в отрубе, а так стою и неуверенно что-то мямлю. Надо собраться.

— Дверь открой, чепушила! — возвращаюсь в свое родное состояние.

— Нет! — Фил снова занят телефоном.

Бросаю пальто и свитер на спинку стула, уверенной походкой иду к кровати и луплю его кулаком под ребра, Фил сворачивается на бок, перехватывает мое запястье, я пытаюсь всечь ему еще раз, но выходит как-то не сильно. Я собой не довольна, пихаю его, а он отбрыкивается, ловит мои руки. Начинаю заводиться, сдуваю со лба прядь и стараюсь треснуть, как можно крепче, но вообще ничего не выходит. Дерусь ладошками, как баба, а он только хохочет и катается по кровати, отползает к стенке, чтобы я не достала, но я уже просто в бешенстве. Упираю колено в матрас и завожу руку высоко, в глазах Гофмана на мгновенье появляется тревожный блеск, видимо он уже прикинул траекторию и осознал, что сейчас ему прилетит нормально. Но он резко дергает меня за талию и валюсь на него, испытывая дикую неловкость, от того, что буквально сижу на нем верхом. Испугано замираю и тут же лечу вбок, сердце аж ухает, когда я оказываюсь зажатой между стеной и Гофманом, который вообще потерял страх и сейчас потеряет зубы!

Секунд двадцать Чумакова смотрит на меня возмущенными, широко распахнутыми глазами, но не дерется и не плачет. Я не знаю, о чем она сейчас думает, но меня очень сильно отпускает.

За эти дни я прогнал в своей голове кучу мыслей.