Принц и нищенка

Я не мог на нее смотреть и боялся подходить. Чумакова мне казалась настолько хрупкой- дотронешься и сломается. Естественно, не физически, не сомневаюсь, она вполне может завалить быка. А вот что у нее внутри… Когда смотрел на нее украдкой, думал, вот как она улыбается? Как вообще после такого выжить? Но Василиса выглядела совсем обычной, так мило радовалась, что наши одноклассники начали с ней общаться. Сначала меня напрягло, что Стелла больше не бычит, пошел к ней с разборками, думал, что-то задумала, хотел защитить мою дикарку. Но Голубева сказала, что защищать Чумакову надо от меня- похотливого козла и вообще она уже успокоилась и смирилась. Мне, конечно, хотелось погеройствовать, но я рад, что Чумакова справилась сама. Мне кажется, это для нее важно.

Оставалась последняя проблема. Просто гигантская! Мне-то что с ней делать? Я не могу к ней не подходить, не могу не замечать! Меня к ней дико тянет! Я все время хочу ее трогать, мне кажется, я вообще думаю круглосуточно об этой дикарке! А она просит не лезть, очень настойчиво просит. Тут надо быть либо полным подонком, либо дебилом, чтобы на что-то надеяться. И от девок, как бабка отшептала! Хожу, страдаю, что Чумакова дергается от любого взгляда и прикосновения и этому есть логическое объяснение, а не просто строптивый характер. Моя бедная девочка…

— Беги, Гофман! — говорит Василиса железным голосом.

— Сейчас, сейчас, еще пару секунд, — я улыбаюсь, а она распахивает глаза еще шире, — Буквально еще парочку!

— Ты- труп! — шепчет ядовито.

— Я так не думаю! — дразню ее ухмылкой, — Я уже почти минуту глажу твою руку и всё еще живой!

Чумакова хмурит брови и резким рывком выдергивает свои пальцы из моей ладони. Паниковать начинает только сейчас, но я все равно безумно счастлив.

— Стой, Чумакова! — я не даю ей выбраться, — Свет горит, все в порядке!

— Да ты… да я… сейчас тебе… — боже, как забавно она стесняется и краснеет. К моей радости, она меня не боится и снова хочет подраться.

Я набираюсь какой-то дикой наглости и притягиваю ее к себе, утыкая носом в шею, дикарка дрыгается, выставляет между нами согнутую в локте руку.

— Чччч! Ну давай полежим немного! Ну пожалуйста! Ты же знаешь, что я не буду к тебе лезть. Просто расслабься на одну минуту и если будет совсем плохо или страшно, обещаю, что вообще больше никогда к тебе не подойду. Я тебе клянусь!

— Ради такого одну минуту можно и потерпеть, — шипит злобно, но больше не борется.

— Нет, ты не расслабилась! — я чувствую, что она напряжена и не могу понять, это от неловкости или от своей травмы.

— Это мой максимум, Гофман! — по голосу слышу, что дикарка злится.

— Выпусти воздух из легких и расслабь плечи. Ты всегда очень зажатая.