Призрачная дорога

У нас лес по границе участка, а мы думаем, – нашлась Кисонька.

– Звери разроют, – возразила дочь.

– Запах… да и всё равно не сгорит до конца.

Все задумались. Успевший ужасно надоесть при жизни, мёртвый печник доставлял ещё больше хлопот.

– Надо подвесить его за ноги, спустить кровь, вырвать зубы, потому что они не растворяются, и обсыпать его негашёной известью. Трёх вёдер должно хватить.

Все повернулись к Цыпочке, это были её слова. Её голова ещё покачивалась после обморока, но мыслила она конструктивно.

– Или обернуть полиэтиленом, у вас же есть?

– Откуда знаешь? – спросил я.

Она что-то кликнула на тачскрине и выставила телефон так, чтобы всем было слышно. Приятный голос произнёс:

– Обматываете его полиэтиленом. Я знаю, у вас есть.

Мы с Кисонькой переглянулись, голос продолжил:

– Затем привязываете к ногам батарею и топите в водоёме.

Все слушали, не перебивая.

– Можно проще, – пустился в рассуждения телефон. – Отрезать голову, отпилить руки и растворить в кислоте, остальное просто бросить подальше в лесу. Без головы и рук тело не опознают. А значит, никого искать не будут. Главное – помните: выпустить душу из смрадного кокона плоти – высшее благо.

Мы ещё подождали некоторое время, но телефон молчал.

Не могу сказать, что меня заинтересовало сильнее: познания средства связи в столь щекотливом вопросе или его же рассуждение о душе. Следует признать, что оба эти явления заслуживают внимания.

Я посмотрел на проводника телефонных откровений.

Собранная и одновременно хрупкая, знающая и наивная. Перед Цыпочкой мне всегда хочется себя показать. Я ощущаю себя немного старым козлом.

Старым козлом с оленьими рогами.

Именно в таких ситуациях себя и проявляешь.

Не только в таких, но и в таких тоже.

Выслушав собравшихся, я пришёл к выводу, что настал мой черёд.

Я подвернул коротенькие рукавчики футболки, встал над печником, вытянул руку и сосредоточился.

Пусть все взгляды и прикованы ко мне, но обстановка всё равно кажется недостаточно торжественной. Не хватает тёмного каменного пола, смутно отражающего происходящее, не хватает далёкого потолка с пресловутой люстрой и леденчатыми плафонами.

Мне бы хотелось совершить поступок в более торжественном интерьере, а не под тусклой лампочкой, но выбирать не приходится.

Мелькнула мысль: а не обоссать ли печника снова?

На этот раз не одну только бороду, а всего целиком.

Раз Кисонька уверяет, что его повторное появление – результат моего золотого дождя, то и орошу его этим самым животворящим дождём повторно.

Но как-то это нечистоплотно.

Гости смотрят, да и не принял я сегодня столько мочегонного, чтобы подобные чудеса с такой частотой творить.

Стоя над печником с вытянутой рукой, я собрался произнести слова.