Призрачная дорога

– Мы ещё не сказали про злую свекровь, мачеху Нурсултана, – деликатно сообщил плотник.

– В самом деле? – от всей души удивился я. – И что же эта фурия, эта злобная старуха?

– Она будет строить молодым козни, а зовут её угадай как! – Просто какой-то апофеоз плотника. Его денёк.

– Самса Тандырная небось, – фыркнул я.

– Ты читаешь мои мысли! – воскликнул плотник. – У лучших друзей такое бывает, единение душ! Именно – Самса Тандырная.

Сам виноват. Развёл тут лицемерный плюрализм.

Роман ещё не написан, а его уже переписывают.

Между тем давно ничего не слышно про сиротку.

А она здесь, в нашей гостиной.

Пусть это уже и осталось в прошлом, но мы проводим очередные совместные выходные. Она дёргает меня за уши и прижимается к моему лицу.

– Теперь ты меня не видишь! – вопит сиротка, крепко прильнув ко мне.

– А теперь видишь! – Она с хохотом отстраняется.

Разыгравшись, она задела блюдо с печеньем.

Блюдо разбилось на куски.

Сиротка замерла, как будто не блюдо разбилось, а она сама и теперь никакой хвалёной гибкости – только хрустящие осколки.

Мне было жаль блюдо, но не стану же я третировать ребёнка из-за фарфора.

Детям следует подавать пример, не хотелось бы подталкивать сиротку к вещизму.

– Ничего страшного. Пусть с разбитой посудой уйдёт всё плохое, – сказал я тоном самозваного проповедника.

– Это как? – неожиданно заинтересовалась сиротка.

Пока я собирал осколки и печенья, одно из которых незаметно съел, то поведал сиротке известный научный факт: вместе с разбитыми тарелками нас покидают неприятности.

– Какие неприятности? – уточнила сиротка.

– Любые. Если у тебя есть какие-то неприятности, теперь они тебя обязательно оставят, – провозгласил я.

– А какие конкретно? – не отставала сиротка.

– Чтобы тебя наверняка покинули какие-то конкретные неприятности, их следует указать на осколках, – нашёлся я.

Само собой, у меня незамедлительно потребовали фломастер и осколок покрупнее.

В то время сиротка как раз осваивала буквы и принялась под моим присмотром выводить каляки на самом крупном осколке. Изучать букварь по учебнику с картинками она не особенно любила, и я очень обрадовался её интересу к русскому языку. Рука не очень-то её слушалась, места на осколке не хватало.

– Не получается! – крикнула сиротка, бросив осколок в сторону.

– Можем на другой тарелке попробовать, – произнёс мой рот, и мозгу оставалось лишь удивляться вдогонку.

Сказанного не воротишь – я достал икеевскую тарелку с трещиной.

Сиротка принялась что-то выводить на ней, прикрывая от меня надпись.

Когда она закончила, я попросил посмотреть.

Она отвернулась, как когда-то с мороженым в цирке больших зверей, но всё же показала.

На тарелке было написано «баба».