Сердце Океана

Как и все эрейцы, наша семья проживала в одном из гротов, который имел выход на поверхность.

Отец ждал на входе и, как только увидел нас, бросился ко мне и сжал в объятиях. Подобное поведение было несвойственно ему, поэтому я не совсем понимала, как правильно реагировать на внезапный всплеск родительской любви. На все попытки мягко отстраниться он не отреагировал, словно безумный, всматриваясь мне в лицо и что-то неразборчиво бормоча. Обычно наше общение ограничивалось несколькими фразами за день, да и то между «более важными делами». Изменение устоявшихся правил смущало и не давало оставаться спокойной и рассудительной.

— Отец. — Я уперлась ладонями в его грудь, но он не отпускал меня.

— Селеста, — наконец вымученно сказал отец и обхватил ладонями мое лицо.

— Что происходит? — в который раз за сегодняшний день спросила я.

Освободившись от отцовских объятий, растерянно оглянулась на Эйнара. Тот был непривычно серьезен.

— Ты, — процедил отец, и я поняла, что это относится к наставнику, — что ты наделал?

— У меня не было другого выхода.

— Может, поговорим внутри? — жалобно предложила я.

— Конечно, Селеста, — мягко заметил отец, а посмотрев на Джастина, ледяным тоном добавил: — Поговорим позже.

Герак кивнул и, виновато потупившись, уплыл.

Оказавшись в стенах дома, я напряглась еще сильнее. Знакомая обстановка казалась чужой. Удобные кушетки не манили на них опуститься, а на книги я смотрела совершенно равнодушно. Матери не было, хотя оно и к лучшему. Мне проще выдержать наставления отца, чем пытаться что-то объяснить женщине, для которой семья всегда была на последнем месте, несмотря на троих детей.

— С тобой все хорошо? — обеспокоенно спросил отец, вновь подплывая и трогая мое лицо.

— Я же сказала, со мной все в порядке.

Его поведение начинало беспокоить. Мягко отстранившись от очередного приступа родительской любви, я устроилась на одной из кушеток, положив рядом Зеркало, и скрестила руки на груди. Отец… Мой рассудительный и сдержанный в чувствах отец выглядел безумцем. Мне вообще казалось, что только я веду себя привычным образом, а все остальные помутились в рассудке. Отца пробило на ласку, вечно язвительный Джастин молчал, как и… Эйнар, хотя я пока слишком плохо знала его, чтобы судить о том, что для него нормально.

— Отец, объясните, что с вами? — воскликнула я, когда поняла, что не могу больше выносить все это.

— Несколько часов назад, — медленно сказал отец, пристально глядя на Эйнара, — я был в храме, когда приплыл жрец и испуганно заявил, что моя дочь мертва. Я бросился в Сад Душ, но твой цветок почернел… Можешь представить мое состояние, когда не прошло и часа, как на моих глазах он ожил и снова зацвел. Жрец растерянно подтвердил, что, видимо, произошла ошибка и ты жива.