Слезы черной вдовы

И - как ни странно, действительно нашел. Последней в списке из четырех фамилий оказалась некая «Н. Некрасова». Этим же именем было подписано короткое стихотворение на титуле газеты. Кошкин усмехнулся: разумеется, он искал несколько другое… Даме же, очевидно, не давала покоя слава великого поэта, раз она взяла себе подобный псевдоним.

Но машинально Кошкин отметил, что поэт Николай Некрасов - он же редактор другого, куда более популярного журнала «Современник» - действительно водил дружбу с отцом Светланы: на то ссылались его заместители в «Сириусе», когда описывали положительные качества Шелихова. Впрочем, едва ли из этого что-то следует, тем более что Некрасов умер задолго до тех событий…

- Девятов, послушай… - Кошкин закончил изучать бумаги и теперь аккуратно завязывал тесьмы папки, - помимо монастыря мне нужен адрес, где можно найти эту гувернантку. Хелену Зойдель.

Он, было, приготовился уже слушать отповедь, что где же ее найдешь спустя столько лет, и вообще, зачем она Кошкину сдалась. Но Девятов, тяжко вздохнув, лишь полез в карман за своим блокнотом, пролистнул его и принялся диктовать адрес:

- Она и сейчас служит гувернанткой, - пояснил он в ответ на непонимающий взгляд Кошкина, - причем дом здесь, совсем недалеко, в конце Большой Морской улицы. Я и сам хотел к ней заехать. Все же она лучше многих знает свою воспитанницу Раскатову: вдруг расскажет, что твоя графиня еще в детстве развлекалась тем, что котят на куски резала? Это бы нам моментально облегчило работу, согласись?

Но Кошкин не стал соглашаться - ответил лишь красноречивым взглядом, переписал адрес и направился к дверям.

Кошкин уже понял, что непременно опоздает к назначенным шести часам в Ермолино, но чувствовал, что задержаться ему стоит. Впрочем, до нужного дома, где теперь служила гувернанткой фройляйн Зойдель, он, взяв двуколку, добрался минут за десять - а пешком, дворами, вышло бы и того скорее. Однако издали завидев парадный вход нужного особняка, Кошкин резко приуныл.

Большая Морская улица считалась одной из самых фешенебельных в Петербурге, а в таком особняке как этот и вовсе не могли жить обыкновенный смертные… к ним не войдешь так просто, чтобы «задать несколько вопросов».

С четверть часа, а то и больше, Кошкин выхаживал под палящим августовским солнцем вдоль забора и надеялся, что ему повезет: вдруг гувернантка сама выйдет за ворота? Но тщетно. Появилась лишь хорошенькая молодая дама, сразу нырнув в экипаж с гербами на дверцах. Она даже благосклонно улыбнулась Кошкину в ответ на его поклон, но едва ли это была гувернантка. Скорее уж хозяйка дома.

Спустя еще десять минут он заметил, что дворник откровенно косится в его сторону и, если бы не мундир полицейского чиновника на Кошкине, верно, давно бы выгнал взашей.