Слезы черной вдовы

Она напрасно сюда явилась, совершенно напрасно… Уже половина шестого: с минуты на минуту здесь будет Кошкин - и тогда она сразу уедет. Ах, скорее бы! Как же невыносимо медленно тянется иногда время. Бог с ним, с Викторовым, она найдет другого поверенного, чтобы сделать распоряжения.

Однако господин Викторов именно теперь и подошел к ней с явным желанием поговорить долго и обстоятельно.

- Что ж, Светлана Дмитриевна, вы все же приехали… - вздохнул он, лишний раз давая понять, насколько ее визит нежелателен. Контора Викторова находилась в Новгороде, но Светлана знала, что сам он в Ермолино был частым гостем - Павел считал его другом. - Вы уж подождите меня, голубушка, в кабинете покойного Павла Владимировича - я задержусь на минуту и тотчас к вам загляну.

Светлану покоробила фамильярность, с которой он говорил с нею, но, не показав этого, она кивнула и покорно направилась к двери, на которую указал Викторов.

Кабинет Павла был Светлане, по крайней мере, знаком.

Здесь, в Ермолино, он обустроил его так же, как и в их петербургском доме когда-то - на мгновение Светлане показалось, что она попала в прошлое. Над столом был повешен портрет любимой матушки Павла в светлом воздушном платье по моде шестидесятых годов; напротив стола располагалась оттоманка в восточном стиле, над нею - два скрещенных турецких ятагана. Оружие Павел не жаловал, но это был подарок графа Шувалова, который полагал, что всякий мужчина обязан любить подобные вещи.

Всю боковую стену здесь занимали стеллажи с книгами - нарядные издания античных и немецких философов бросались в глаза каждому. И лишь на нижней полке, скрытой от лишних глаз, притаилось собрание сочинений Пушкина - томики вовсе не такие красивые и аккуратные, как труды Канта и Шопенгауэра, а потрепанные и зачитанные до дыр. Граф Шувалов, человек, мнением которого Павел чрезвычайно дорожил, не жаловал «писульки щелкоперов» - в особенности таких вольнодумных, как Пушкин, и Павел ни за что бы не признался вслух, что любит его поэзию…

- Мороз и солнце; день чудесный!

Еще ты дремлешь, друг прелестный -

Пора, красавица, проснись:

Открой сомкнуты негой взоры

Навстречу северной Авроры,

Звездою севера явись!»

Светлана, едва касаясь кончиками пальцев, провела рукою по потрепанным корешкам. Выбрала наугад одну и раскрыла, сразу ныряя в притаившийся меж страницами терпкий запах папиросного дыма. Павел много курил и всегда посмеивался, что это-то его и погубит.

- Прощай, Павлуша, - торопливо произнесла она, дыша запахом этих страниц. - Прощай… ты и сам все знаешь.

Сказав так, она поскорее стерла влажную дорожку со щеки и поставила книгу обратно - вот только, неловко задетые рукою, с полки соскользнули какие-то бумаги.