Слово авторитета

Майор усмехнулся:

— Ты что, торговаться, что ли, будешь?

— Вот тогда считай, что завтра твой последний день.

— Но мне же надо что-то объяснить. Не могу же я как-то так сразу, ведь привык уже к ребятам, они ко мне стали неплохо относиться, кое-какие шероховатости удалось утрясти.

Майор взял двумя пальцами махонький кусочек суглинка, растер его и аккуратно сдул красную пыль.

— Ну, если ты такой сентиментальный, то можешь сказать, что платят тебе маловато и ты решил уйти.

— А если все-таки будут уговаривать остаться? Майор хмыкнул:

— Однако, я смотрю, тебя крепко засосала вольная жизнь… Ладно, не обижайся.

 — Кузьмич примирительно хлопнул Захара по колену. — Это я так, никак не могу изжить в себе начальника. Скажи, что заработать здесь на стороне не так-то просто, заработки всего лишь какие-то разовые. Никакой стабильности. А ты уже подыскал нехилую работенку, где делать-то ничего не нужно, а деньги платят офигенные.

— А если спрашивать начнут, где такая работа? — не сдавался Маркелов.

Кузьмич удивленно посмотрел на старшего лейтенанта.

— Ну ты и впрямь возомнил себя ценным работником.

Что я тебе могу еще посоветовать… Загадочно улыбнись, и ответь, что сказать не можешь, потому что боишься Конкуренции. Ну что, мне тебя учить, что ли?!

— Ладно, спасибо, Кузьмич, — крепко пожал Маркелов руку майору и, поднимаясь, шутя добавил:

— Ну, ты особенно-то не засиживайся здесь, а то ведь тебе еще копать и копать. Покойника принесут, а яма-то не готова.

— Да пошел ты! — буркнул Кузьмич. Однако поднялся и, взяв лопату, принялся ровнять стенки.

Понятых было двое: молодой человек лет двадцати — двадцати двух, с едва пробивающимся над верхней губой нежным пушком, и крупная дородная женщина лет пятидесяти, с невыразительным, бесцветным лицом.

Женщина и парень сидели в углу комнаты и с безучастным видом наблюдали за оперативниками. Они больше напоминали арестованных, чем понятых. Парень выглядел мрачным, как будто опоздал на свидание к любимой девушке. А у женщины была такая печаль в глазах, словно она только что лишилась кошелька с зарплатой.

Самым большим разочарованием стало то, что оружия в квартире не оказалось.

Шибанов рассчитывал увидеть его едва ли не в самой середине комнаты, в огромных ящиках, но вместо него взгляду предстала вполне ухоженная девичья светелка с вышивками на круглом столе и небольшими картинами на стенах.

Галина Волкова сидела у окна и самоуверенно посматривала по сторонам.

Все-таки в самообладании ей не откажешь.

Не исключено, что часть оружия они припрятали и где-нибудь в узлах и чемоданах, а большую часть зарыли.