Слово авторитета

Они чувствовали, что назревает что-то очень серьезное, но что именно — понять не могли.

Свернутый линолеум длинным плотным бревном лежал вдоль стены.

— Откуда эта кровь? — повысив голос, спросил капитан, указывая пальцем в центр комнаты.

— Я не знаю, — нервно ответила Волкова.

— Я тебя спрашиваю, откуда на паркете кровь? — Теперь важно подавить психику, пока подозреваемая не успела придумать что-то стоящее.

— Я не знаю! — взвизгнула Галина.

— Может, ты будешь утверждать, что резала посреди комнаты барана и кровь не успела просохнуть?! — продолжал наседать капитан, — Ну?

Волкова закусила губу и, встряхнув кулачками в воздухе, проорала:

— Ладно, с тобой мы еще разберемся.

Понятые, — капитан смотрел прямо на женщину, которая то бледнела, а то вдруг начинала покрываться багровыми пятнами, как если бы обвинение было предъявлено ей лично, — обратите внимание на это пятно. Предположительно, это следы человеческой крови. Экспертиза более точно ответит не этот вопрос. — Капитан вновь повернулся к Галине Волковой, закрывшей лицо руками, и продолжал жестко спрашивать:

— А теперь ответь мне, зачем твой дружок спрашивал у соседей лопату?! Ну!

Волкова неожиданно оторвала ладони от лица.

Момент был упущен — теперь перед ним был собранный, волевой человек. Злобно стиснув челюсти, она произнесла бескровными губами:

— А вот это вы у него и спросите. Похоже, что дальше разговаривать с ней будет непросто.

— Непременно, — холодно ответил Шибанов.

— Жена солила, — победно объявил Иван Степанович, выставив на стол литровую банку с селедкой. — Здесь и лучок и гвоздика, все по высшему разряду, как нюхнешь, так и закачаешься… — многозначительно пообещал он.

Здесь же, на столе, стояло три бутылки пива, на пятерых крепких мужиков немного, но и вдоволь нельзя — как-никак рабочий перерыв.

Маркелов достал полукопченую колбаску, четвертинку черного хлеба, несколько вареных картофелин и, порывшись чуток в сумке, извлек бутылку водки.

— Это ты ни к чему, убери, — неуверенно запротестовал батя, — а то перепьемся и сдуру палить начнем в друг дружку.

— Я к тому, что можно в конце смены посидеть, — неуверенно произнес Захар.

— А что, повод для этого есть? — насторожился Иван Степанович.

Ворона ловко перехватил банку и вытряхнул из нее селедку в глубокую тарелку. Испачкался. Брезгливо посмотрел на руки и отер их о край газеты.

— Имеется, батя, ухожу я от вас, — рубанул Маркелов.

— Это как так уходишь? — не понял Федосеев.

— А вот так, батя, ухожу, — как можно спокойнее продолжал Захар. — Платят здесь у вас немного, как говорится, особенно не разживешься, а я ведь жениться собрался. Мне деньги нужны.