Слово авторитета

 — Кто же это вам такую красоту выложил? Здесь ведь настоящий талант нужен, — не поскупился на похвалу Усольцев. — Я смотрю, из цветных минералов. Каждый камешек идеально пригнан.

— И вы обратили внимание? — Сейчас Киселев напоминал пятилетнего ребенка, только что получившего долгожданный леденец. — Работа действительно знатная. Признаюсь откровенно, сделал мне ее один художник… бывший зэк. Сел по пьяни, как это часто с мужиками бывает. С дружком выпил, да потом его в сердцах и пристукнул. У нас он агитационные плакаты писал да строевой плац разлиновывал. Сами понимаете, тюрьма не художественная мастерская.

А как вышел, решил мне что-нибудь приятное сделать. Я ему деньги давал, так он не взял.

Душа-человек! Ну да ладно, вы что-то хотели спросить? — убрал Киселев улыбку.

— Я слышал, что Федосеев был переведен в другую тюрьму не без вашего участия, — поинтересовался Усольцев, стараясь не сводить взгляда с глаз Киселева.

Лицевой нерв у того дрогнул, на щеках обозначились две глубокие продольные морщины. А вы, господин полковник, из самых обыкновенных людей и вовсе даже не супермен, вон как испарина на лбу выступила.

— Вам и об этом известно, — кисло протянул Виталий Николаевич. — Вижу, что умеете работать. Эта информация была конфиденциальная. Неужели кто-то проговорился? — разочарованно произнес он.

— Не хочу вас расстраивать, но ваш подробный рапорт был обнаружен мной среди прочих бумаг.

— А ведь обещали уничтожить… Да, я посодействовал, чтобы его убрали.

У меня бабка татарка была, так она частенько употребляла такую пословицу: «Две бараньи головы в одном котле не сваришь». Так это как раз про нас с Федосеевым.

Он тогда набирал вес… Еще у него имелся какой-то нешуточный прихват в управлении.

В общем, мне не хотелось иметь рядом с собой такого человека.

— Я вас понимаю, — мягко посочувствовал ему Виктор. — А вот скажите мне, мог, скажем, Федосеев пойти на крупное преступление?

Киселев посмотрел на панно, с которого мадонна взирала на окружающих холодно и чуть печально. Казалось, он просил у нее совета, но она хранила молчание.

— Вы думаете, в колониях да тюрьмах одни ангелы, что ли, работают? Как говорится, с кем поведешься — оттого и наберешься. Всякое приходится делать.

И закон иной раз преступать, но это все по-мелкому… Даже говорить об этом не хочу, — махнул он рукой. — А то, о чем вы спрашиваете… — Киселев неожиданно задумался всерьез, — не думаю.

Майор Усольцев поднялся:

— Больше у меня к вам нет вопросов. Извините, что отнял у вас столько драгоценного времени.

— Ну что ж, всегда рад помочь следствию, — приятно заулыбался Киселев.

Роль радушного хозяина нужно было доиграть до конца.

И поспешнее, чем следовало бы, поднялся из-за стола.

Несильное рукопожатие.