Слово авторитета

Совершенно лысый, лишенный ресниц и бровей с бледно-голубыми, почти бесцветными глазами, он явно был коренным обитателем тюрьмы. Достаточно было бросить взгляд на его руки, черные от выколотых перстней чтобы убедиться в правоте своих предположений.

— Привет, — произнес Тихоня и уверенно бросил небольшой узелок на свободное место.

— Здорово, — проговорил сиделец, даже не попытавшись приподняться.

Взгляд необыкновенно внимательный и очень пытливый, он с интересом подмечал каждое движение соседа, как будто опасался, что тот способен извлечь на белый свет припрятанную в узелке гранату.

И, убедившись, что этого не произошло, довольно заулыбался.

— Из триста четвертой, — отвечал Матвей, присматриваясь к соседу. Жилец ему не понравился: слишком внимательно разглядывал, чересчур вольготно развалился на шконке и, похоже, считал себя хозяином. Матвей, однако, виду не показал и, придав голосу немного бодрости, прибавил:

— Погоняло Тихоня. Может, слыхал?

— А то! — с воодушевлением отозвался сосед. И, не приподнимаясь, протянул руку:

Матвей замешкался, до шконки с Глобусом всего лишь шаг, небольшой. Но его нужно сделать, так почему пройти его должен именно он? Рука Глобуса терпеливо дожидалась пожатия.

Неприязнь Матвея возросла еще больше. Ладно, поживем — увидим, не стоит начинать жизнь в новой хате с ссоры. Сделав вид, что ничего не произошло, Тихоня улыбнулся и сделал маленький, почти незаметный шажок, после чего несильно пожал руку.

— Что-то слышал… Да-а, после моей хаты этот аквариум вообще курортом кажется.

— А ты не удивляешься, почему ты здесь?

— Вот что я тебе скажу, Тихоня, в этой хате ты не случайно. Большие люди за этот курорт хлопотали.

Только вот сомневаются, а достоин ли ты его.

— Что-то я тебя не пойму, Глобус, ты чего мне уши тоешь? Я до этих выпадов глух, говори, как есть.

Глобус распрямился, ухватился обеими руками за края шконки и, четко выделяя каждое слово, заговорил, впившись почти бесцветными глазами в лицо Матвея.

— Дружок у тебя здесь есть в Москве, Дмитрий Петров, так?

— И что с того, — закусил нижнюю губу Тихоня, не сразу догадавшись, что речь идет именно о Захаре. — У меня корешей по всему свету раскидано, и не только в Первопрестольной.

— Об этих корешах тоже пойдет базар, — тускло улыбнулся Глобус, — но это позже.

А сейчас я хочу тебя спросить: по чью душу твой друган в Москву прибыл?

Тихоня сцепил ладони в замок и до боли сжал пальцы.

— Глобус, мне бы не хотелось тебе говорить грубых слов, но ты что, следак, что ли? И вообще, кто ты такой по жизни, ни веса, ни полвеса не имеешь, о тебе я вообще ничего не знаю. Может, мне западло с тобой базар травить.

— Ты в распятие не впадай. — Гладкий лоб Глобуса рассекла волнообразная морщина. — Масти мы одной.