Страсти-мордасти рогоносца

Роки и Мози вдвоем грызли лангету, которая вернулась к вам.

– И куда подевалась вторая? – недоумевала Рина. – У лангетки-то своих ног нет, она никуда уйти не может.

– Кто-то ее унес, – предположила я. – О! Есть идея. Сейчас вернусь.

Я вышла в коридор, прислушалась и обрадовалась. Ага, похоже, я не ошиблась – из гостиной долетело недовольное ворчание кабачков. Я поспешила в комнату, где ко мне со всех лап с обиженным лаем кинулись Мози и Роки.

– А ну тише! – шикнула я на них, приближаясь к дивану. – Хотя, мальчики, понимаю всю глубину вашего разочарования. Альберт Кузьмич, как вы могли? Интеллигентный воспитанный кот, который вкушает еду, сидя за столом с салфеткой на шее… Вы взяли на себя обязательства сделать из двух глупых и поэтому наглых щенят собак, с которыми не стыдно будет прийти на прием к английской королеве… Альберт Кузьмич, я просто в шоке! Как вы могли спереть лангетку? Да еще с восторгом жрать ее на диване без вилки, ножа и тарелки? Что скажет Надежда Михайловна, когда узнает о вашем поведении? Но если вы отдадите мне этот замечательно пахнущий шоколадом предмет, я никому не расскажу, как низко вы пали.

Я схватила лангетку и потянула ее к себе. Альберт Кузьмич впился в добычу всеми когтями и издал боевой вопль индейцев. Роки мигом напрудил лужу, а Мози уполз под журнальный столик.

– Можешь орать сколько угодно, – рассердилась я, – меня не испугаешь.

После короткой, но яростной борьбы победа оказалась, конечно, на моей стороне. Чувствуя себя кавалерист-девицей, которая в одиночку разгромила армию противника, я, провожаемая гневными причитаниями кота, пошла к Рине и застегнула сильно покусанную лангетку на правой ноге свекрови. Затем вернулась в супружескую спальню, заползла под одеяло, зевнула, закрыла глаза… И тут снова раздался телефонный звонок.

– Троица, вконец обнаглев, пролезла в вашу комнату, несмотря на крепко запертую дверь? – спросила я в полной уверенности, что на том конце провода находится Рина. – Альберт Кузьмич и кабачки составили коалицию?

И услышала грубое ругательство. Я уставилась на трубку. Нет, это не Ирина Леонидовна, свекровь не употребляет ненормативную лексику.

– Ты … – повторил женский голос, – сама не баба, и супруг твой не настоящий мужик. Поэтому ты и кидаешься на чужих мужей, да? Имей в виду, я тебя…

Я отключила мобильник.

– Что случилось? – спросил Иван и зажег лампу на тумбочке. – Кто трезвонит? Вроде второй раз. Я сквозь сон уже слышал вызов, или мне показалось?

– Нет, – пробормотала я, – не показалось. Некоторое время назад меня позвала Рина. Альберт Кузьмич и кабачки украли у нее гипс и почти съели его.

Иван захохотал, потом поинтересовался:

– А сейчас кто тебя домогается?

– Женщина, – вздохнула я.