Двойня для босса. Стерильные чувства

Бороться буду! Загрызу за себя и за детей!

Импульсивно бью Глеба коленом в пах и чувствую, как ослабляется хватка на моих запястьях. Но до конца безумец меня не отпускает.

— Закройтесь в комнате! — приказываю кнопкам, и они послушно убегают.

Взглядом ищу в коридоре хоть какое-то подобие орудия самообороны, а параллельно брыкаюсь в крепких руках Глеба. В ушах шумит от страха и гнева. Мне кажется, что я слышу щелчок замка, но списываю все на галлюцинации.

Выворачиваюсь и царапаюсь. Не понимаю, в какой именно момент ощущаю долгожданную свободу. Не осознаю, как так вышло.

Разум утопает в панике. Страх парализует тело и душу. Сквозь пелену слез различаю лишь очертания.

Огромное тело Глеба отлетает от меня и с размаха вбивается в стену рядом. Кажется, я слышу хруст хрящей, замечаю, как бывший прикрывает лицо рукой, вижу кровь.

Но я не уверена. Ни в чем не уверена.

Кашляющего и ругающегося Глеба вытаскивают на лестничную площадку. Грубо бросают на пол, как бездушный мешок, а не живого человека.

— Дверь прикрой, А-Лиса. Не хочу пугать детей. Немедленно! — приказывает знакомый голос, от звука которого реву еще сильнее.

Но подчиняюсь. Захлопываю дверь и опираюсь о нее спиной. Из подъезда долетают не совсем разборчивые, но крайне грубые фразы. Возня, приглушенные удары, тяжелые шаги и грохот.

Мне страшно, но вновь выглянувшие из-за угла двойняшки забирают все мое внимание.

Вытираю слезы, заставляя себя быть сильной ради детей. Подзываю их, сажусь прямо на пол перед ними. Притягиваю малявок к себе. Целую. Поглаживаю макушки.

— Мы играли, ничего страшного не произошло, — пытаюсь успокоить детей. — Все хорошо. Это всего лишь игры.

Не знаю, сколько времени мы сидим вот так, в обнимку.

Становится тихо. Настолько, что я слышу свое судорожное дыхание и хныканье двойняшек.

Дверь позади меня распахивается резко и шумно. Импульсивно подскакиваю на ноги, поворачиваюсь на звук, но при этом прикрываю собой детей.

На пороге — Стас. Черный от злости, дышит тяжело, раздувая ноздри, словно бык на арене. Боюсь его такого. И одновременно доверяю.

Стас сканирует меня с головы до ног, оценивает нанесенный Глебом ущерб. Невольно потираю плечи руками, будто замерзла.

— Как далеко он успел зайти? — короткий вопрос, в котором столько смысла.

— Испугал, — спешу ответить. — Только испугал, — шмыгаю носом. — Мы в порядке.

Замечаю темные пятна на рубашке Стаса, сбитые костяшки. И прикрываю глаза от отчаяния, чувствуя, как по щекам опять стекают соленые капли, собираясь в тонкие ручейки.

— У тебя кровь, — сипло произношу.

— Не моя, — хмыкает грозно.

— Что с ним? — намекаю на Глеба.

Загорский хмурится, но все же отвечает:

— Я вызвал службу охраны, а те доставят урода в полицию, где ему самое место. Дальше посмотрим.