Свидания особого назначения

Жена что-то говорила мне торопливо, смеясь и плача одновременно, а я смотрел на нее и, будто оглушенный, не мог разобрать ни слова. Просто шептал в ответ что-то ласковое, любовался ею и таял от нежности.

Я даже не заметил, как быстро пролетело восемь месяцев!

Мы с Липой то и дело, несмотря на ее положение, выбирались куда-нибудь отдыхать. Беременность проходила легко. Ее животик был такой маленький, будто игрушечный, и подрос только ближе к концу срока.

На мое удивление, Липа наотрез отказалась ездить на осмотры в ведомственную клинику, или в частную, как я предлагал ни раз. Осталась наблюдаться у того самого доктора, который не пускал меня к ней по приезду с командировки.

А сейчас эта же самая женщина не пускала меня к жене, которая мучилась со схватками, даже когда я пообещал скупить всю аптеку, подарить ей машину и фиг знает что еще в бессильной ярости оттого, что не могу находиться рядом с любимой в тот момент, когда я ей очень нужен.

Я метался в холле больницы туда-сюда, изводя охранника и, скорее всего, вызывая головокружение и тошноту.

Мы приехали вечером, а сейчас уже было далеко за полночь.

Я ловил каждую проходящую мимо медсестру и спрашивал, родила Липа или нет.

Одна пообещала сделать мне наркоз, чтобы я отстал до утра.

В смысле, до утра? Разве можно так долго рожать?!

Я не первый раз собирался бросить курить, а сейчас радовался, что не бросил, иначе бы точно закурил снова. Все нутро раздирало от неизвестности. Все ли хорошо? На каком этапе? Внимательно ли следят за самочувствием жены и ребенка, который, почему-то, не торопится увидеть отца!

Липа обещала написать при первой же возможности, но не писала и не читала мои сообщения. Ее я старался не отвлекать и писал раз в час о том, что люблю, волнуюсь, скучаю, хочу быть рядом. А хотелось написать о том, что я уже готов выть от страха и отчаяния!

Рыдать, кусать кулаки, скулить под дверями отделения, лишь бы убедиться, что все в порядке!

Мог ли я позволить себе написать такое? Признаться, что меня размазало от чувств и я сейчас слабее самого слабого? Нет, конечно же! Ни Липе, ни персоналу. Никому, кроме самого себя.

Чувствуя, что меня самого уже тошнит от очередного круга, я устало опустился на кресло и, задрав голову, уставился в белый потолок.

Ну, пожалуйста!.. Пожалуйста!

— Эй, отец-молодец! — отразилось эхом от стен и я тут же подпрыгнул на ноги.

Доктор с усмешкой смотрела на меня, оперевшись плечом об дверной косяк.

— Мальчишка, три килограмма, пятьдесят сантиметров. Здоров. Иди спи.

— А жена? — я быстро подошел к ней.

— Сорок восемь килограмм, метр шестьдесят пять, если мне не изменяет память. Здорова, если можно так сказать про женщину после родов. Все? Успокоился?

Я усмехнулся и молча рассмеялся, зажмурившись.