Сыщик Бреннер [2 книги]

Я с сожалением выбрался из ванны и оделся в подобранное близняшками чистое белье. Одежда пришлась впору. Костюм хоть и не новый, но целый и выглаженный. Туфли тоже оказались нужного размера, у Петры в этом отношении глаз — алмаз.

— Закройтесь на засов и отдыхайте, — приказал я. — Когда вернусь, постучу вот так. — Я негромко стукнул по краю ванны три раза, потом еще раз через паузу, и еще два раза. — Никому больше не отпирайте. Даже Марте. Мы не у друзей, помните это.

— Так, может, уйдем отсюда? — предложила Петра. — Выберемся на улицу, как только все уснут.

— Ты забыла про ошейники. Сначала надо от них избавиться. Я не хочу рисковать, снимая их сам. Да и, честно сказать, нам некуда идти. Сейчас весь мир против нас. Возможно, тут единственное безопасное на данный момент убежище…

— Поняла! — Она встала во весь рост и потянулась — высокая, с широкими женственными бедрами, тонкой талией, небольшой, но очень красивой грудью, четко обозначившейся под платьем. Я поневоле вновь загляделся.

Петра босиком прошла к двери и отперла засов.

— Иди, Кира, мы все сделаем, как ты хочешь.

Все будет хорошо!

Она встала на цыпочки, когда я подошел, и поцеловала меня в щеку.

Я не верил, что все закончится счастливо, как в сказках, но очень на это надеялся.

Когда я вернулся в холл, Серафимов и Кречетов, сидя в креслах напротив камина, пили коньяк из пузатых бокалов и курили сигары. Кречетов успел переодеться в костюм, верхняя часть которого напоминала офицерский китель. На груди у него тускло поблескивал Черный адлер. Охранников в холле видно не было, как и Марты.

Еще одно кресло предназначалось для меня.

Серафимов широким жестом предложил мне сесть. На столике уже стоял бокал с коньяком, а рядом шкатулка и коробок с длинными спичками.

— Угощайтесь, Кирилл Бенедиктович, день был длинным.

Отказываться от предложения я не посчитал нужным, не станут же они меня травить, а выпить и правда хотелось. Поэтому коньяк я пригубил безо всякой опаски. Напиток оказался сносным, насколько я разбирался, хотя кружка пива пришлась бы сейчас более кстати. Сигару я раскурил, хотя никогда особо не понимал удовольствия курить не затягиваясь.

Вот крепкая папироса — другое дело.

— Ульбрехт Рихардович, надо объясниться с нашим гостем! — сказал Кречетов.

— Сколько раз я просил называть меня коротко — товарищ Серафимов! К вам, Кирилл Бенедиктович, у меня будет такая же просьба.

Дитмар Кречетов — потомственный дворянин и боевой офицер — чуть скривился от этой фамильярности, но кивнул и продолжил:

— Товарищ Серафимов, время не терпит!

— Я услышал вас, товарищ Ястреб. Сейчас я все объясню господину Бреннеру.