Сыщик Бреннер [2 книги]

И в любой другой обстановке он давно бы уже показал свое настоящее лицо, как привык за свою не слишком долгую, но насыщенную скандалами жизнь, не боясь никого и ничего вокруг. Но что-то во мне его смущало, не позволяло открыть рот.

И в следующее мгновение я изрядно удивил избалованного отпрыска.

В два шага оказавшись рядом с ним, я схватил Костаса за грудки, да так крепко, что у него перехватило дыхание. От изумления Костас вытаращил на меня глаза и все открывал рот, пытаясь вдохнуть хоть малую порцию воздуха. Но я, не снижая темпа, оттащил его к дальней стене и с силой толкнул спиной вперед, впрочем не выпуская лацканы его пиджака из своих рук. Костас с глухим звуком стукнулся о стену.

— Бреннер! Что вы себе позволяете!.. — наконец выдохнул он вместе с остатками воздуха.

— Молчать! — Я говорил негромко, но знал, какой эффект производит такой мой тон.

Костас послушно примолк, а взамен я позволил ему пару раз вздохнуть и тут же усилил нажим.

— Признавайся, кому ты продал тайну хранилища?

Надо сказать, еще при разговоре с князем я задумался, каким же образом заокеанские стрелки узнали тайну секретной банковской ячейки, если даже о самом факте ее существования были осведомлены лишь четверо: император, великий князь, директор банка и его заместитель. Последних двух я отмел сразу: будь они виновны, не пришлось бы устраивать столь шумную операцию. Они могли скрытно похитить кофр в любое время. Но не подозревать же императора и великого князя? Значит, был еще один человек, владевший тайной ячейки. И сразу же, как только я определил круг лиц, приближенных к великому князю, у меня осталась лишь одна кандидатура — Костас. Он единственный был каким-то образом связан со стрелками, именно его хотели ликвидировать. Зачем? Вероятно, чтобы навсегда похоронить эту тайну. Так что я был почти на сто процентов уверен в своей правоте, поэтому и вел себя столь грубо. Ошибись я в предположениях, и мне не поздоровится. Константин Платонович был человеком злопамятным и обид не прощал.

— Да вы что? Какого еще хранилища?

— Особого, императорского, — неспешно пояснил я. — Того самого, где хранился желтый кофр. Признавайся, или, клянусь всем, сейчас я попросту застрелю тебя и будь что будет!

В подтверждение своих слов я достал «дырокол», перевел рычажок в боевой режим и приставил короткий ствол к голове Костаса.

Он поверил. Да и кто бы на его месте не поверил? Я умел убеждать. Профессия такая. А поверив, Костас затрясся всем телом и быстро заговорил:

— Бреннер, клянусь, меня заставили. У меня долги! Огромные долги! Мне пообещали все списать подчистую! Я не мог отказаться, просто не мог! Я знал немного, подслушал как-то разговор отца по переговорнику. Он говорил с братом, с императором.