Таня Гроттер и проклятие некромага

Любую рыжую женщину, я имею в виду. Еще через два года с лица исчезнут все фурункулы. Что же касается волос, то каменные волосы – это, в сущности, довольно оригинально. Всегда есть тема для разговора с незнакомыми людьми.

– Ягун, прекращай издеваться! Тебе что, его не жалко?

– Не-а. Мне жалко того дуралея, что поднял слетевший с плеч Великой Зуби шарфик.

– Готфрид Бульонский обещает больше не ревновать. Копье у него уже отобрали… – сказал Ягун, созерцая в зеркале свою жизнерадостную физиономию.

В дверь постучали. Заглянул Тарарах.

– Привет, Тань! Ваньки тут нет? – спросил он.

– Саблезубому тигру надо из лапы вытащить занозу и обработать там все. Здоровенная такая заноза. Нагноение, воспаление лимфоузла и всякие прочие радости. А тигр буйный – один к нему не сунешься, – пояснил Тарарах.

Тарарах невнимательно кивнул. К высшей ветеринарной магии он относился с пренебрежением фельдшера, который раз и навсегда уяснил для себя, что все болезни, которые не лечатся антибиотиками, либо смертельны, либо пациент их выдумал.

– Угу-угу… Но я уж лучше как-нибудь по старинке. Ну, я помчался! Появится Ванька – скажи, что я его ищу!

– Обязательно! – пообещала Таня.

– Ну звери-то у него выздоравливают. Чего тебе еще надо? – сказал Ягун.

– Мне – ничего! – произнесла Таня и тотчас поняла, что ляпнула чушь.

– Ну и прекрасно! Тогда не дуйся и вынь ноги из супа. Мешать проще поварешкой, – ответил Ягун философски.

– До аспирантуры Тарарах лучше ко мне относился!

– Ничего подобного! Тарарах умчался, потому что переживает из-за тигра. Саблезубые тигры – его единственная слабость после дубин и губной гармошки.

– Что ты несешь, Ягун? Какая гармошка?

– Неважно. Просто деталь. Буйство фантазии. А после тигра он будет переживать из-за пегаса, сфинкса, вепря или кого-нибудь еще. В игре в заботу нет финального свистка.

– А почему он не захотел, чтобы я ему помогла?

Поняв, что хочет есть, хотя завтрак с обедом позади, а ужин впереди, Таня вышла в коридор. В Зале Двух Стихий всегда можно было разжиться съестным, разумеется, если найти общий язык с молодцами из ларца. Учитывая, что они были фанаты драконбола, у Тани с этим проблем не возникало. Однако до Зала Двух Стихий Тане добраться не удалось. В гостиной светлых к ней подскочили четыре журналиста. В руках – блокнотики. В глазах – преувеличенный интерес. Таню ослепили фотовспышки.