The Телки. Повесть о ненастоящей любви

— Он и эпилепсию лечит? — Что? — она берет упаковку в руки, — Не эпилепсию, а алопецию. Это значит «облысение».

— Понятно, — тяну я, непроизвольно пригладив волосы.

— В общем, Андрюш, сделай милость, если тебе попадется на глаза еще что-нибудь, сначала у меня спроси, а потом ешь. Договорились? А то в другой раз тесты на беременность с жвачкой перепутаешь, — смеется Ленка.

— Ладно-ладно. Common, — деланно сержусь я.

— Хочешь еще варенья? — Ленка гладит меня по голове. — Иногда мне кажется, что ты еще ребенок.

— Так и есть, — смеюсь я. — Варенье нереальное.

— Это мама. Представляешь, она до сих пор варит, — говорит Ленка, облизывая ложку.

«Лучше бы она гашиш варила», — я тоже облизываю ложку.

— Когда я его ем, каждый раз вспоминаю, как в детстве бабушка с мамой летом варили на даче варенье, а я им помогала.

Просто какая-то «Моя семья»!

— Знаешь, а в Штатах никто варенья не варит.

— Правда? Я не знала. Значит ты, бедный ребенок, рос без варенья?

— Без варенья. — Я отрицательно мотаю башкой. Мы целуемся.

Дальше идет столь же трогательное и умилительное обсуждение всяких прикольных вещей из детства. Вспоминается «Faserland» Кристиана Крахта, в котором герой мальчиком любил высовываться из окна поезда и ловить ветер.

В такие моменты он думал о том, что заодно с ветром ему на лицо попадают капли мочи из вагонного сортира. Хотел было выдать эту историю за свою, да боюсь, не проканает за sweet memos. Под неторопливое поедание варенья в одно касание проходит тема свадьбы и устроения торжеств, на что я говорю, что в Америке такие темы принято обсуждать только за ужином в день помолвки. Этот ответ ранит Лену в голову, причем настолько тяжело, что мне даже удается тактично наврать о своей репетиции через час. Превратившаяся в сахарную вату Елена грустно кивает.

— Давай сегодня после твоей репетиции сходим куда-нибудь, потанцуем, — говорит она, прощаясь со мной на пороге. — Мы никогда не были в клубе!

— Honey, I'm a private dancer. Я не люблю клубы, — печально улыбаюсь я в ответ.

— Тогда, может быть, поужинаем? — делает она еще одну попытку.

— Мои друзья не простят, если я свалю с репетиции. They gonna rape me, you know, — грустно говорю я. — Хотя, если честно, не так уж мне и хочется репетировать. — Я провожу пальцем по ее губам.

— I'm gonna rape you too. — Она целует меня взасос. — Позвони, если получится! Я сегодня целый день дома. Может, подруга приедет.

— Маша? — зачем-то спрашиваю я.

— Нет. Ты ее не знаешь, — смеется Ленка. — А почему Маша?

— Потому что я ее не знаю. Подумал — пусть будет Маша. Красивое русское имя…

Дома открываю почту, вытираю сотню писем спама, отвечаю на какие-то каменты в своем ЖЖ, в очередной раз напрягаюсь, что нет письма от рекорд-лейбла, зато вижу письмо от Даева: «Привет, Андрей!

Оклемался? В любом случае, привет.