The Телки. Повесть о ненастоящей любви

Интересно, зачем она несет подобный бред? Все эти лажовые старперские пословицы? Гены что ли?

— Да, фаталистка. Зато умру молодой и красивой. — Рита долго смеется, откинув голову, затем резко принимает обычное выражение лица и говорит серьезно: — Знаешь, я чего-то в последнее время плохо себя чувствовать стала.

— Это погода, — киваю я, — я тоже на нее реагирую. — Хотя вообще-то ни на что я не реагирую.

— Ты не понял, это не погода, — Рита отрицательно качает головой. — Последний месяц или два какая-то слабость, вялость. Вроде не курю, хожу в зал…

«Интересно, зачем ты мне все это рассказываешь? Я что, доктор Курпатов?»

— Может, пора подвязывать с ночной жизнью? — Я разливаю по бокалам воду.

 — Знаешь, мы стоим на пороге кризиса тридцатилетних. Здоровье, карьера, дети. Как подумаешь, что скоро тридцать лет, а еще ничего толком не сделал, становится страшно.

— Самое страшное — это родить неполноценного ребенка, — говорит Рита, поежившись.

— Типа дауна, что ли? — переспрашиваю я, тыча вилкой в спагетти.

— Господи, у меня даже руки похолодели. — Рита внимательно оглядывает свои растопыренные пальцы.

 — Ты такая грубятина!

— Чего сразу грубятина?

— Ничего. Знаешь, в последнее время, как подумаю о будущих детях, просто страшно делается. — Эти слова Рита произносит с колхозной озабоченностью, подобно свахе в «Женитьбе Бальзаминова». — Экология ужасная, иммунитета никакого, с этой чертовой карьерой до тридцати родить не успеешь, а после тридцати риск родить дауна увеличивается. Потом, я читала, что такие дети получаются, если у отца с матерью несовместимые гены или что-то в этом роде.

— А если будущая мать жрет МДМА, такие дети не получаются? — осведомляюсь я.

— Можно подумать, ты не жрешь! — раздражается Рита. — Если хочешь знать, с твоим образом жизни вообще перед тем как рожать, надо год чиститься.

— А с твоим образом жизни чиститься вообще не надо, можно подумать!

— Конечно надо. Я же не отрицаю. Просто я это принимаю нормально, а у тебя подобные разговоры вызывают только раздражение и агрессию.

— Рита, а к чему вообще ты заводишь подобные разговоры? — Я закашливаюсь. — Ты собралась в ближайшее время беременеть?

— Нет, но дело не в этом… то есть, я бы забеременела, если б ты был готов к серьезным поступкам.

 — Рита поворачивается вполоборота и начинает рассматривать через окно улицу.

— Рит, а что ты называешь серьезными поступками? Устроиться на работу министром правительства Москвы, в первый месяц заработать десять миллионов евро и увезти тебя рожать на Ибицу?

— Почему сразу на Ибицу? — обижается Рита, не поворачиваясь ко мне.

— Чтобы без отрыва от производства. — Я бросаю вилку в тарелку. — Родила и опять на танцпол.