The Телки. Повесть о ненастоящей любви

С каждой моей фразой она подается вперед, словно пытаясь повторить ее вслед за мной. Затем сглатывает комок в горле, снова подается вперед и затихает, словно не сумев, как и я, закончить предложение. Повисает пауза.

Мы смотрим друг на друга, дрожим губами, и наши голосовые связки исторгают булькающие звуки — ну, чисто ядовитые жабы из лесов Амазонии во время брачных игр! Когда я захожу в тупик, не зная, чем закончить свою речь, имея в виду вновь открывшиеся обстоятельства с корпоративом, когда я смят и подавлен, и единственное, что мне остается для полной потери лица — это промямлить: «Рита, я тебя люблю!», она берет, наконец, ситуацию под контроль.

Она через стол бросается мне на шею, сметая тарелки с макаронами и салатом, виснет на мне и разражается рыданиями, повторяя: «Только молчи, я тебя умоляю! Просто молчи, Андрюша, я тебя прошу! Я люблю тебя!» А я и молчу (что мне еще остается?) и думаю о том, какой неплохой финал у нас нарисовался. Чистый «Дом-2». И в подтверждение моих слов в зале раздаются вялые аплодисменты. Наверное, официанты, кто ж еще? Закрыв глаза, я крепко держу в объятиях Ритку и стараюсь отогнать зудящую в голове мысль: «Вот дурак, такой шикарный повод послать ее!»

«Все, что я делаю, — отвечаю я сам себе, — я делаю во имя музыки…»

Теперь, когда «вязкая пелена непонимания» исчезла, мы выговорились и каждый из нас ощущает себя обновленным, когда взаимные претензии сняты и мы каждой порой чувствуем, что не можем друг без друга, все, что нам нужно — провести этот вечер вместе (скорее всего, именно так ситуация выглядит в глазах Ритки).

Теперь, когда я смалодушничал, а противник, воспользовавшись минутной слабостью, нырнул мне на грудь, я испытываю раздражение, а никак не облегчение, вместо того чтобы насладиться ощущением свободы, думаю о том, что проблема так и не решена.

Никакой ближайшей перспективы, кроме проведения этого вечера в обществе друг друга, не остается (моя версия).

В общем, какую версию ни принимай, ясно одно: остаток вечера безнадежно испорчен. Официант приносит кофе и заинтересованно вглядывается в наши лица. Ещё, бы! Такое бесплатное шоу! Я, не прося счета, оставляю на столе три тысячи, хватаю Ритку за руку и тащу на улицу. Вывалившись из «Ми пьяче», я обдумываю три вещи: не много ли я оставил? Стоило ли допить кофе? Куда нам теперь?

Когда Рита предложила ехать в «Шанти» — не помню.

Помню, как мы долго ловили такси, потом прыгнули на заднее сиденье какой-то понурой «японки», потом Рита упала мне на плечо. Сначала она говорила, как она меня понимает (в каком разрезе?), как запросто можно ранить любимого человека неосторожной фразой (у меня даже есть парочка), о том, как она чуть с ума не сошла, когда я говорил: «Наверное, нам стоит…».