The Телки. Повесть о ненастоящей любви

Я театрально смотрю на время на своем мобильном:

— Слушай, десять минут четвертого, мне же нужно с этими упырями встречаться!

— А я поехала в офис… Я забыла, мне документы нужно взять. Увидимся вечером?

— Я тебе позвоню после последней встречи, окей?

— Супер! Слушай, Андрюш, я забыла спросить, не хочешь слетать отдохнуть на недельку? Перед открытием своего клуба, — говорит она, роясь в сумочке. — У меня подруга с любимым во Франции. Где-то под Монопелье сняли виллу. Приглашает нас, ты как?

— Где-то где? — переспрашиваю я.

— Под Монопелье, во Франции, — повторяет Рита.

В ее глазах легкий испуг. Чего испугалась, она и сама не знает, вероятно, моя интонация навела ее на мысль о том, что сказано что-то не-то или не так.

— А… понятно! — Я сглатываю, чтобы не делать ей замечания и не затягивать времени до ее исчезновения. — Понятно. Надо подумать, — я ерошу рукой волосы. — Запара страшная, сама понимаешь…

— Давай вечером обсудим? Или после выходных, окей?

— Ты мне вечером скажешь насчет десятки? Или завтра?

— Окей! — снова говорю я на автомате, потом, врубившись, что она имела в виду, говорю: — Я тебе привезу завтра после обеда.

Или ближе к вечеру.

Когда она уходит, я перехожу в дальний конец зала.

Исаев сидит за небольшим столиком и пьет зеленый чай. На столе стоит коричневая барсетка. Типичный русский турист в Турции. Он, наверное, еще и на «Гелендвагене» ездит, лошина. Периодически он отирает пот со лба и пухлых, слегка розовых щек. За его спиной — ложа в восточном стиле, с напольным топчаном, затянутая шторой. За шторой очертания лежащего человека.

— Здрасте, Борис Анатольевич, — почему-то мне хочется назвать его Антальевичем по аналогии с русским народным курортом.

— Здарова. — Он отхлебывает чай. — Ну, ложись, рассказывай, как жизнь.

— Регулярно. — Я сажусь за стол и понимаю, что мне предстоит, возможно, самая нудная беседа в моей жизни. Правильно, нельзя идти на поводу у временных финансовых затруднений.

— Вот ты шустрый какой. Я думал, посидим, поговорим о жизни, о любви, а ты сразу к делам. Это девушка твоя была?

— Ага, — отвечаю я, но сам отчего-то отрицательно мотаю головой.

— Это хорошо. Читал я твой рейтинг. Вместе с партнером читал, да, Петь?

— Ага, — слышится голос из-за шторы.

Интересно, почему партнер не может сесть за стол, он чего, переутомился? Или это партнер-невидимка?

— Я вот хотел узнать, почему наше кафе на девятом месте? — Он открывает крышку стоящего перед ним чайника и зовет официантку: — Маш, иди сюда!

— Да, Борис Анатольевич, — подходит Маша, лет девятнадцати, с бледным лицом.

— Я просил две минуты назад кипятку плеснуть, вы чо тут все, опухли от жары? — говорит он, грозно надувая щеки, но выглядит все это очень комично.

— Извините, Борис Анатольевич, сейчас принесу.