Тридцатая застава

Небо с утра было чистым, прозрачным, почти синим. Позже побелело, будто подернулось дымкой. Потом с запада, охватив половину горизонта, стали надвигаться тучи. Вот они уже подбираются к солнцу…

— Ох, и намокнем мы сегодня, — со вздохом промолвил Кирилл.

— Намокнем — высохнем, — сухо отозвался Егоров — Знай смотри…

Когда тучи закрыли солнце, предметы на сопредельной стороне обозначились явственнее, и Великжанов заметил в своем секторе что-то необычное: между помещичьим садом и прибрежными кустами — странное движение, будто ребятишки в прятки играют.

— Посмотри-ка, сержант… В кустарнике левее сада…

Вскоре начали доноситься ружейные выстрелы, дробь пулеметной стрельбы. Немного погодя из кустарника появилась группа людей и повернула к реке, отстреливаясь на ходу. Кирилл припал к винтовке. Теперь оплошки не будет.

— Не стрелять! — приказал Егоров. — К нам бегут…

— Провокация! — не соглашался Кирилл. — Ловко подстроили…

— Какая, к черту, провокация! Не видишь — там настоящий бой… Вот уже свалился один… А как этот паренек пальнул с колена!

Тучи над головой заклубились, брызнули на землю первыми каплями, потом полил густой дождь. Сквозь его сетку еле видны беглецы, уже пробравшиеся к самой реке. Двое несут убитого или раненого, остальные прикрывают их, изредка отстреливаясь.

— Оружие на боевой взвод! За мной! — приказал сержант.

И вот стоят они перед пограничниками — пятеро мужчин разного возраста. Шестой лежит на взмокшей земле без признаков жизни.

— Примите и защитите нас, братья-товарищи… — тихо заговорил белокурый паренек, опускаясь на колени перед мертвым. — Не уберег батька… Убили, собаки… — Он пытается говорить по-русски, но слова даются с трудом. По лицу сбегают крупные капли — не разберешь, слезы или дождь. Слови «товарищи» произносит как-то по-особому торжественно, словно радуется, что может произносить его без боязни, что наконец попал в страну, где нет ни хлопов, ни панов, где с каждым можно говорить, как с равным.

С двойственным чувством слушал Великжанов его рассказ о происшедших событиях на том берегу. И стыдно становится, что собирался стрелять по этим напуганным батракам. И в то же время, если здраво рассудить, почему мы им должны верить? Ведь тот рыжеватый немец, немного похожий на этого белокурого паренька, тоже называл себя «жертвой фашизма»… Попробуй разобраться, где правда, где хитрый обман…

Тучи над головой поредели, выдохлись, вытряхнули последние капли. Заканчивая рассказ, Иван Недоля поглядел туда, откуда они бежали, и погрозил кулаком невидимым врагам, причинившим ему столько горя.

Вдруг рука его опустилась, лицо посветлело, озаренное внутренней вспышкой еще не осознанной радости.