Тридцатая застава

Его ответы, часто наивные и бессмысленные, заставили задуматься капитана Птицына.

— Хитрит или в самом деле случайно попал в передрягу? — вслух подумал капитан, когда увели нарушителя.

— Врет он! Выкручивается… — решительно заявил Кольцов.

— Может, и врет, придет время — правду скажет. А если не врет? Если действительно ничего не знает о замыслах своих хозяев?

— Не может быть! — вмешался Байда.

— А ты, политрук, соображай… — Он помолчал, что-то обдумывая, — Человек легко дается в руки, потом плетет несусветную чепуху… Настоящий агент либо молчит, либо старается запутать нас правдоподобной легендой. А этот… Не исключено, что он действительно не знает своей настоящей задачи. Есть такой прием у разведчиков — на оперативном языке называется «односторонней расшифровкой». Противник подставляет вот такого простака для прикрытия настоящего агента. Пока мы с этим возимся и радуемся, что схватили птицу за хвост, тот другой — ищи-свищи! То-то, соколики. Перепроверять надо… Подождем, что даст поиск…

Командиры заставы смущенно молчали. Они слышали о таком приеме, но на практике еще не довелось встречаться. Неужели на этот раз их перехитрили?

Коротка летняя ночь, но иногда она очень долго тянется для жены командира-пограничника. Вот уже почти три года, как приехала в Лугины Нина Трофимовна, а привыкнуть к пограничной тревожной жизни не может.

Да и как привыкнуть, если мужа на каждом шагу подстерегают опасности. И не одного его — всех. В случае какой беды — что ответит проснувшемуся утром Саше на вопрос: «Где папа?» А сын обязательно спросит. С тех пор, как начал говорить, всегда задает этот вопрос, и мать каждый раз отвечает: «На границе наш папа…»

Граница вошла в быт семьи и в сознание ребенка. Когда кто-нибудь поинтересуется: «Ты кто, бутуз?» — «Я не бутуз, а пограничник», — обиженно отвечает Саша.

Иногда матери даже обидно становится: выкормила, выпестовала, научила ходить, говорить, а он целыми днями только и думает о редких минутах встреч с отцом. Вот и сейчас улыбается, раскинув на подушке ручонки.

Наверное, и во сне разговаривает с ним…

«И что его там держит? Ведь говорил, что этой ночью не пойдет на поверку…» — думает Нина, прислушиваясь к ночной тишине за окнами. Там спокойно сегодня, но этот покой такой ненадежный.

Далеко за полночь, наконец, появился муж.

— Не спишь? В твоем положении это никуда не годится…

— А оставлять меня одну на всю ночь в моем положении годится?

— Где же на всю ночь? Только начало второго, — защищается Антон, хотя в душе чувствует свою вину перед семьей.