Единственный (СИ)

То, что раньше я делал на автопилоте, теперь ступор вызывает, потому что смотрю на полку с тюбиками, не зная, какой из них взять.

— Пиздец… — подставляю лицо под воду.

Весь парфюм, который есть в моем шкафчике, — подарки от Влады. Не прикасаюсь к нему все по тем же причинам: хрен знает, чем я должен пахнуть. Сегодня, судя по всему, собой.

Сообщений на телефоне нет, когда к нему возвращаюсь. Это все то же ментальное жало: в случае Влады, молчание — признак бешенства. Но я все ей достаточно доходчиво объяснил, чтобы париться с дополнительными разъяснениями, а что касается моей девушки — за ночь она не завела традицию писать мне сообщения.

Я, кроме нее, почти ни о чем сегодня не думаю, и опять корежит оттого, что чердак у меня свистит не взаимно. А мне нужно взаимно. Это мой пунктик. Такой бзик. Потребность. Хочу, чтобы для нее больше никаких других мужиков не существовало. Либо так, либо никак.

Запрыгивая в трусы, раздражаюсь.

В прогнозе — штиль и плюс тридцать, поэтому одеваюсь в футболку и шорты, но даже это кажется тяжеловатым. Если бы не Яна, в городе вообще бы не появлялся, в ближайшую неделю точно.

Еще пару дней назад я не планировал когда-либо снова с ней встречаться, и это решение сделало меня настоящим упырем. Не знаю, чем бы все кончилось, если бы Рафа не влез. До сих пор не уверен, чего больше хочу — придушить его или оставить в живых. Я ведь решил, что они вместе пришли…

— Куда? — подает батя голос с дивана, когда спускаюсь вниз.

Обычно летом мы перебираемся на дачу, тут всего сто квадратов, но нам на двоих вполне хватает. Второй этаж — мне, первый — ему. На случай нехватки личного пространства, в городе у нас раздельные квартиры. Моя — часть родительского наследства, его — кровью и потом заработанная.

— В цивилизацию, — отвечаю.

— А-а, — тянет. — По бабам?

— Угу…

На нем только трусы — наш домашний дресс-код двести пятьдесят дней в году. Он поднимает глаза от ноутбука, который на коленях держит, и снимает очки. Это чтобы лучше видеть вдаль. Старость не радость. Стеб, конечно. Ему сорок три, и волосы все на месте. Обнадеживающе, учитывая некоторую схожесть наших генотипов, хотя я… вроде как на мать похож.

— На ночь вернешься? — интересуется.

Заглянув в холодильник, отзываюсь:

— Не знаю…

— Может, хватит по бабам? — слышу. — Может, уже одну найдешь?

Обернувшись, резонно уточняю:

— Это че? Разговор за жизнь?

— А почему нет? — батя убирает ноутбук и забрасывает руки за голову. — Я, может, сдохну завтра. Не хочу, чтобы ты один оставался. Хочу, помирая, знать, что у тебя семья есть. Мне так спокойнее будет.

— Кто за меня пойдет? — усмехаюсь. — Я же отбитый.

— Херню не неси, — раздражается. — Нормально с тобой все. Просто услышь мой посыл. Задумайся.