Ветер над островами

Ты сама что думаешь?

— Не хочу к нему в семью, — сразу замотала она головой. — Не могу просто. Мне уже все равно, как дальше будет, но из родительского дома я не уйду. И в него никого не пущу.

— Тебе надо получить свое направление в семейном деле, — сказал я о том, о чем думал последние дни. — Не долю, доля твоя, как я понимаю, и так никуда не денется, а именно свою работу — такую, чтобы она как можно меньше с дядиной пересекалась.

— Ну… не знаю, говорю, что первое в голову приходит… Допустим, дядя подминает под себя торговлю — ты занимаешься… китобойным делом, например.

Это я так, на ходу придумал, — прервал я ее еще не начавшуюся речь. — Или открыть какое-то новое направление в торговле. С новым товаром — таким, каким раньше не занимались. Что-то свое нужно иметь, такое, чтобы потом никто не мог тебе сказать, что вот тебе что-то выделили, а ты не оправдываешь… понимаешь меня?

— Понимаю, — энергично закивала девочка. — Ладно, давай потом об этом, вон Пламен возвращается.

Пламен вновь протиснулся вдоль ряда, сел рядом с Верой. Где-то хлопнула дверь, по залу пронесся ветерком негромкий шепот: «Преподобный».

Преподобный Савва, одетый в белый френч, без шляпы, с зачесанными назад седыми волосами, прошел по залу, на ходу здороваясь с людьми из первых рядов, поднялся на кафедру. В церкви стало тихо. Акустика была такая, что нам, сидящим в самой середине зала, было слышно, как шуршат переворачиваемые страницы блокнота, который священник положил перед собой.

— Братья и сестры, — заговорил преподобный.

Голос у него был чуть хрипловатый, но звучный, такой, какой к себе внимание сразу привлекает. Мое привлек, по крайней мере.

— Сегодня проповеди не будет, — сказал он неожиданно, и по залу прошла волна шепота. — Я просто хочу поговорить с вами. Поговорить о том, что случилось с экипажем шхуны «Закатная чайка», отправившейся недавно в Новую Факторию за грузом. Целый экипаж, наши родственники, друзья, соседи — в общем, люди с нашего острова, наши люди. Они погибли, почти все. В живых остались двое на судне, Иван Копытин и Игнатий Бородин, да случаем уцелели двое из каравана — Вера Светлова и Алексей Богданов. Веру отец спас: укрыл в пещере, а сам погиб, — Алексею же голову разбили, приняли за мертвого, а он отползти сумел, чем и выжил.

Так вот, было четырнадцать человек, а осталось четверо.

Помолчав немного, преподобный Савва продолжил:

— Мы скорбели о них, мы готовы помогать семьям. Но достаточно ли этого? Будет ли наша совесть спокойна перед людьми и Богом, если мы этим ограничимся? Нет, не думаю. Всевышний не помогает нам и не вмешивается в наши дела…

Тут я немного «запнулся мыслью», потому что такого постулата от священнослужителя я пока еще не слыхал.