Ветер над островами

К вечеру на борт плавучего лазарета доставили еще полтора десятка раненых, в том числе и двоих тяжелых, которых с нами верхами отправить не могли — несли носилками. Судно снялось с якоря и пошло в сторону города, медленно проматывая назад причудливую панораму зеленого берега.

Добрались до места часам к десяти утра, вошли в порт, обогнув гранитную стену, и я сразу взволнованно заозирался, силясь разглядеть «Лейлу», проверить — не делась ли она куда-нибудь? Нет, не делась. Яхта стояла у казенного причала рядом с церковным пакетботом, по пирсу прохаживался часовой, один из городских объездчиков. Наше судно прижалось к соседнему пирсу, на который сразу начали загонять повозки, принимающие лежачих раненых. Меня отпустили своим ходом, только пожилой врач, похожий на доктора Айболита в своей маленькой белой шапочке, напутствовал словами:

— Вам пока покой нужен, как минимум неделю, а то швы разойдутся. Гулять соберетесь — извозчика берите или ходите недалеко. И вот вам палочка, опирайтесь. — Он выдал мне довольно аккуратно выточенную трость с резиновым наконечником.

— Спасибо, доктор, — поблагодарил я его, примериваясь к тросточке. — Когда вообще в норму приду?

— Месяц, я думаю, — ответил он. — Я вам очень большую дырку там проковырял, так что шрам тоже будет внушительным.

— Это не страшно, — отмахнулся я.

— Страшно то, что шрамом могли бы не отделаться. — Его указательный палец уставился мне в лицо. — Некроз тканей развивается не только вширь, но и вглубь. Еще немного — и были бы задеты крупные сосуды и основные нервы. И вы остались бы калекой. Хорошо, что хоть как-то успели, больших проблем теперь не ожидаю. Так или иначе, но швы придется снимать. Или здесь, или… откуда ты?

— Ну, значит, там снимете. И ногу пока берегите, понятно?

— Понял. А как вообще в таком случае поступать? Если такая бородатая укусит, а от врача далеко?

— Не повезло тогда, — усмехнулся он. — Сыворотку хорошо бы иметь всегда, если в таких местах бродишь. Знать бы только, от кого именно. А так надо резать — на всю глубину проникновения ядовитых зубов. Отсасывать кровь, а потом все равно к врачу. До конца так можно от всей дряни не избавиться, все равно оперировать придется.

— Мерзкая гадина, — честно сказал я все, что думал про неведомую бородатую гадюку.

— Не то слово, — согласился со мной врач.

Ко мне подошел Василь, спросил:

— На «Чайку» бы зашел, переоделся и все лишнее сбросил, потом к брату Иоанну.

— Нетерплячка? — уточнил он, усмехнувшись.

— А сам как думаешь?

Да я места себе не нахожу. Нет, верю «особисту», что все будет как надо, но верить — это одно, а убедиться окончательно — совсем другое. Не говоря о том, что вступить в права владения — и вовсе третье.