Волчье сердце

Бабуля вгляделась в его лице: не сильно ли она его расстроила. Не заметив в его глазах каких-то возмущенных чувств, успокоилась.

— Обожди, я сейчас тебе кое-что принесу, — вдруг засуетилась и отлучилась в спальню.

Вернулась Евдокия Степановна, пребывая в еще более взбудораженном состоянии.

— Вот! — И что-то гордо положила на стол.

Вера, разливая чай, с любопытством взглянула на блестящую вещицу.

— Отец твой на радостях мне сунул, когда дитя принимал, — глядя на Майера горящим взглядом, рассказала она. — Вас же двое. Одного принял, презенты вручил, а тут я со вторым, а он говорит: «Нельзя с пустыми руками» — и сунул мне эту зажигалку.

Представь! Мне! А она ж золотая!

— Почему я никогда ее не видела? — спросила Вера.

— Говорю же, золотая! Такое добро надо подальше ото всех держать, а не на виду! Это ж не бутылка водки!

Янис покрутил зажигалку в руках. Она действительно когда-то принадлежала отцу — на ней была гравировка с именем.

— А чего ты ее не продала? — спросил он.

— Ты что, сынок! Еще скажут, что украла! Забирай!

— Нет, пусть остается у тебя, раз отец подарил. Столько лет хранила.

— И правильно, что хранила, — сама себя похвалила Евдокия Степановна.

— Забирай, говорю. Для тебя — это память отца, а для меня — побрякушка, которую я прячу ото всех подальше, чтоб не сперли. Она у тебя должна быть.

— Спасибо, — сказал Янис и довольно сунул зажигалку в карман брюк.

Бабуля тоже обрадовалась, увидев его просветлевший взгляд.

— Наливай, свет-Владимирович, а то не будет душе покоя. Чуть бабку до инфаркта не довели!

— Кто? Мы? — рассмеялась Вера.

Общими усилиями они свели на нет обсуждение родителей Яниса и остаток вечера провели за спокойными разговорами.

Потом бабуля, упрямо не приняв ни от кого помощи, принялась убирать со стола и мыть посуду.

— Хочешь остаться здесь? — спросил Янис у Веры.

Они так и сидели за столом. Перед ним стояла чашка с чаем, к которому он не притронулся. Вера пила свой, не ощущая вкуса.

— Думала об этом, — подтвердила она, повернувшись к нему.

— Зачем? Наша бабуля весьма бодра и не нуждается в ночной сиделке. Поехали ко мне.

Ее зеленые глаза скользнули по нему быстрым холодком, и Вера отвела взгляд. Не было больше сил смотреть на него и отвергать, убеждая себя, что она ничего к нему не испытывает и он ей не нужен.

— Я сейчас не очень хорошая спутница. Душно, не находишь? Открою балкон.

Они вышли на теплую лоджию, где у бабули был устроен зимний сад, и Вера достала пепельницу из шкафчика. Сумерки уже перешли в ночь, и тьма прильнула к окнам. Казалось, к тем местам, где стояли растения, она прилегала плотнее.

— Как в лесу, — усмехнулся Янис, аккуратно встав у раскидистого фикуса. Все вокруг было уставлено цветами.

— Не говори.