Волчье сердце

Откуда ж ей взяться, этой выдержке, когда Вера, голая и дрожащая от желания — вся его.

Подтолкнул ее вперед, и она прижалась ладонями к стеклянной стене душа, пока он входил в нее под струями воды. Каждая жилка дрожала в теле от мучительного желания наконец почувствовать эту спасительную, приятную наполненность. Но ее не случилось, когда их тела соединились. Не пришло облегчение: было тяжело, остро, нестерпимо. Хотелось кончить...

Первобытное чувство слияния отодвинуло все. Реальность сузилась до точки, в которой соединялись их тела. Осталось только ощущение его в ней. Майер управлял ею, их движениями.

Вера лишь улавливала этот ритм, принимала, отдавалась. Успокаивалась, очищаясь от всего гадкого, что произошло в этот день. Соскальзывала в блаженное забытье.

Подняв руку, она склонила к себе его голову, прижимая ртом к своей коже. Он начал целовать ее шею, плечи, но почему-то остановился. И целовать перестал, и двигаться в ней. Потом оставил ее вовсе. Вере это не понравилось. Она выразила свой протест разочарованным всхлипом. Он снова коротко прижался к ее губам, сцеловывая возмущения, и его рука, гладившая нежную кожу живота, скользнула вниз, в ее горячую влажность.

— Да... — выдохнула она и потеряла дыхание.

Каждое прикосновение было мучительно. Почти невыносимо.

Уже скоро... Вот-вот отхлынет этот огненный пульсирующий жар...

Но Янис не довел ее рукой — развернул и, приподняв за ягодицы, притиснул к стене своим телом. Снова вошел в нее, уже глубоко, и она от первого же толчка кончила. Рухнула в горячую пропасть, разлетелась, хватая ртом воздух. Хватая зубами кожу на его плече, падая наконец в желанную, свободную даль.

Он целовал ее, пока она содрогалась в его руках.

Бесконечно долго ласкал губы и язык. Глотал ее крики, стоны, вздохи...

— Я знаю, когда ты кончаешь, — хрипло сказал он.

— Это... трудно не заметить... — обессиленно засмеялась она.

— Мне нравится, когда ты громко стонешь, но я не про это. У тебя меняется вкус. Твой язык становится сладким... — снова принялся терзать ее мягкие губы.

Она, прекратив поцелуй, прижалась к его шее горячим ртом. Пощипывая кожу и пробуя на вкус. Он вздохнул, впитывая каждое движение ее губ на своем теле, каждую ласку. Наслаждался — отпустив ее, замерев. Вера двинулась вниз — скользнула губами по крепкой груди; руками по плоскому животу, к твердому члену.

Тронула мягко, погладила нежно, взяла в руку, ощущая все его напряжение. Майер издал протяжный стон, когда, опустившись на колени, она лизнула его языком и взяла в рот.

— Вера моя... — выдохнув ее имя, он еле сдержался, чтоб сразу не кончить.

Невозможно... Его внутреннее состояние не терпело размеренного секса. Вся ярость... черная и белая... вся кровавая злость, переплавившись в сексуальное возбуждение, требовала выхода.