Волчье сердце

Потому что п*здишь ты, Лава. Не ты это сделал, но зачем-то берешь на себя.

— Правду сказал! — Глазки его трусливо забегали из стороны в сторону, руки опять задергались.

— Никто тебе не поможет. Знаешь, что у меня в руке? Должен знать. Папин «выключатель». До сих пор безотказно работает. Иногда я им пользуюсь. В особых случаях. Ни разу не подводил.

— Мне пох*й, я смерти не боюсь, — трясясь, выдавил зек сквозь зубы.

— Знаю я, что терять тебе нечего. Что подохнешь ты скоро от неизлечимой болезни, поэтому смерти не боишься. Полгода не проживешь. И что деньги за эту лажу баба твоя получила.

Я все про тебя знаю... Смерти не боишься... а боли? Боли боятся все. Первым ударом я раздроблю тебе правое колено, вторым ударом — левое. Третьим — я сломаю тебе ключицу, а четвертым — разнесу башку. Все девять кругов ада на земле тебе устрою.

— Ты не можешь вот так! — Ловягин рванулся на стуле.

— Я все могу. — Янис отступил на шаг, снял с себя кожаную куртку и бросил Ивану.

— Есть же права человека... Меня вообще не должно здесь быть! У меня есть права!!! — верещал он.

— Права человека существуют для человека. Ты не человек. Быстро ты не умрешь.

Я тебе все кости посчитаю. А потом кожу чулком сдеру, наизнанку выверну и обратно надену.

— Меня будут искать... раз ты вытащил меня с зоны... будут искать.

— Никто тебя искать не будет. Никому такой кусок дерьма, как ты, не нужен. Знаешь, сколько я денег отвалил за это рандеву? Мне ни одна баба так дорого не обходилась. За такие деньги мне даже труп нашли, который на твою шконку кинут, если ты сегодня не вернешься, — засмеялся Янис.

Размахнувшись, он, как и обещал, рубанул Лаве по правому колену. Зек взвыл, выпучивая глаза от невыносимой боли.

— Зря думаешь, что выдержишь.

Я знаю множество извращенных способов, как заставить тебя говорить. Этот самый простой. Все в твоих руках, урка.

Майер мог и не заниматься этим собственноручно, но все, что связано с отцом, было слишком лично и слишком больно, чтоб доверить это кому-то другому.

Андрея передернуло от омерзения, но останавливать Яниса он и не думал. Пусть бьет. Пусть хоть до смерти забивает этого зека, но выбьет, что его отец не виноват. Он не верил в его вину.

Некоторое время Лава пытался придерживаться своей версии, и его нечеловеческие вопли вперемешку с глухими ударами биты раздавались по всему ангару.

— Кто тебя на эту тему зарядил? — чужим голосом спросил Андрей, устав слушать визги Ловягина.

— Отвечай! — велел Янис.

— Фил... Не я это. Не Рысь. Левое дело! Не по понятиям! Это не заказ, это личное! Не по бизнесу! Кто-то из своих! Личное это!

— Еще раз скажи! Отчетливо! — Андрей шагнул ближе.

— Не Рысь... не он... он бы никогда... гнилое дело...

Андрей хотел выдохнуть от облегчения, но не смог. Ни вдохнуть не мог, ни выдохнуть. Все внутри странно закаменело.