Возлюбленная герцога

Она помотала головой, обращаясь к остальным:

– У нас никогда не бывает серьезного разговора, когда мы возвращаемся домой.

– Это потому, что ты меня отвлекаешь, но уж от этого я себя отвлечь не позволю, – сказал Девон. – Я выжил, потому что ты меня спасла.

Она повернулась к Грейс.

– Не только я одна. Герцог покинул Лондон в ту ночь, когда оставил Девона умирать. Он знал, что за ним следили. Если бы я не спасла Девона, спас бы Уит – он бы пошел сказать ему, что герцог Марвик уехал.

Такая вероятность имелась, подумала Грейс. Но это, конечно, авантюра.

– Я никогда не покупался на этот довод, – проворчал Девон.

– Никогда? – Брови Грейс приподнялись. – Это что, часто обсуждается?

– Это теория Хэтти, – буркнул Уит. – Мне она не кажется убедительной, – он посмотрел на жену, – потому что он ее взорвал.

– Повторяю еще раз, – примирительно откликнулась Хэтти, – я почти не пострадала.

Грейс посмотрела на Хэтти, чувствуя себя так, будто ей дали слишком маленькую порцию настойки опия, и вместо того, чтобы уснуть, она галлюцинирует.

Уит что-то раздраженно буркнул.

Хэтти махнула рукой.

– Он ведь хотел найти меня и предупредить. Чтобы я не пострадала. Ко второму взрыву он непричастен. К тому, что ранил меня и других. Это нам известно.

– И что? Похвалим его за то, что не он зажег спичку? – спросил Уит. – За то, что не выстрелил из пистолета? Намерение не спасло бы тебя, если бы ты…

Хэтти легко чмокнула его в щеку.

– Да, любимый. Но я не погибла.

– И что же, мы простим его просто за то, что ты выжила?

– Не думаю, что он остался безнаказанным, а ты? – сказала Грейс.

– Черт, нет, – отрезал Девон. – Но я бы запер его в ледовом хранилище на десяток-другой лет. Охладил бы свой пыл!

«Они сказали, что ты умерла».

Девон взглянул на Уита, и она увидела, что ответ был для них очевиден. Поняла это, потому что так ответила бы и она сама.

– Я бы сжег Мейфэр дотла, лишь бы добраться до него.

– Мы трое, крещеные в отмщении.

– Нет, – тихо сказал Уит. – Мы четверо.

Девон негромко выругался и посмотрел на дочь, радостно пускавшую слюни ему на рукав.

– Несмотря на все невзгоды, мы оказались счастливчиками. У меня есть Фелисити и Хелена – и Гарден. Бизнес. – Он коротко взглянул на Грейс. – И ты, я полагаю.

– Право же, это слишком лестно, – улыбнулась Грейс.

Он сверкнул улыбкой и спросил:

– Но что получил он? Имение? Дом в Мейфэре? Титул и почести, которые к нему прилагаются? И воспоминания.

– У нас тоже есть воспоминания, – уточнила Грейс.

– Да, но наши воспоминания питают собой настоящее. – Он помолчал. – Нас троих. Взрослых. Изменившихся. Выживших. А что есть у него, кроме одиночества и сожалений?

– Не знаю, – негромко произнесла Грейс.

– Не имеет значения, ведь то, что есть у него, это ерунда.