Возвращение Безумного Бога. Том 10: Черное Солнце

«Прости, папа», — подумала Перчинка, глядя на удаляющийся город, — «Надеюсь, ты поймешь…»

Я продолжал незаметно накладывать печати Бездны на Черное Солнце, краем уха прислушиваясь к разговору. Каждый символ требовал предельной концентрации — одна ошибка могла стоить Айсштиль и остальным свободы. Или даже жизни. Работа осложнялась тем, что артефакт словно сопротивлялся — он хотел завершить начатое слияние осколков.

Кривотолков медленно приходил в себя после освобождения от контроля. Его взгляд постепенно прояснялся — теперь в нем читалось осознание произошедшего. И… ужас? Страх? Отвращение к самому себе?

— Боги… — прошептал он, проводя рукой по лицу, — Что я наделал…

Он ссутулился, от величественной осанки не осталось и следа. Он огляделся вокруг, словно впервые видя последствия своих действий — разрушенные стены, следы битвы, раненых бойцов. Но князь быстро взял себя в руки. Даже сейчас, после всего случившегося, в нем чувствовалась порода — древняя кровь Кривотолковых не позволяла окончательно пасть духом.

Я сплел очередную печать, стараясь двигаться как можно незаметнее. В глубине Черного Солнца Айсштиль отчаянно сопротивлялась слиянию с другими осколками.

«Держись», — мысленно подбодрил я её, — «Осталось совсем немного».

«Легко тебе говорить!» — огрызнулась она, — «Ты не застрял тут с этими… этими…»

«Эй, я все слышу!» — это уже Ноктус. Его голос звучал чуть тише Айсштиль, но уже достаточно отчетливо.

Я приободрился. Это хороший знак!

Кривотолков опустился на одно колено перед Императором. Его голос, хоть и сперва дрожал, зазвучал в конце твердо:

— Ваше Императорское Величество… Государь… Я совершил чудовищное преступление. Нет мне прощения. Но… — он поднял глаза, — несмотря ни на что, я считаю себя верным подданным короны. И приму любое наказание, которое вы сочтете справедливым. Даже если это будет казнь.

«Так, этот узор должен ослабить связь между осколками», — думал я, продолжая работу. Длинные разговоры были мне только на руку — отвлекали внимание от моих манипуляций. Хотя некоторые печати приходилось накладывать буквально вслепую, за спиной.

— Встаньте, князь, — голос Императора звучал строго… но гнева в нем не было, — Я видел, как вас контролировали. Хотя Машину удачи вы явно строили по своей воле.

— Мой разум оказался слишком слаб, — Кривотолков покачал головой. Его плечи поникли, — Я позволил им… ему… завладеть моей волей. Но… — он запнулся, и в его голосе впервые прозвучало отчаяние, — я молю лишь об одном. Пощадите мой род. Мою жену, моего сына… Дарью, Вадима. Они лишь выполняли приказы. Вся вина — только моя. Если нужна чья-то голова — возьмите мою.

Ноктус что-то мысленно проворчал о «благородных идиотах, которые вечно строят из себя героев».