Выбор для Анны

Мне было легко в первый год, я все это уже знал, часто помогая отцу в порту. Может, поэтому со мной мало кто дружил. Когда я вернулся после похищения Бринн, Клеймор обрушил на мой курс проверки. Преподавателям дали указание, кого нужно завалить на экзамене. Декану и ректору сулили невиданные взносы на развитие Академии, если меня отчислят. Несколько раз на практических занятиях случались разные происшествия, в результате которых я мог погибнуть, – Цереш странно усмехнулся и отхлебнул вина. – Я выжил. – внезапно жестко произнёс он, – и не позволю снова испортить мне жизнь!

Анна замерла, боясь пошевельнутся. Мужчина разговаривал с ней отстраненно. Наверное, он никогда не проговаривал свои беды – вот так, перед совершенно посторонним человеком. Родители сами горевали о потерянной приемной дочери, сокурсники по Академии были слишком молоды и заняты собой. Вероятно, во всем мире не нашлось человека способного просто выслушать его. Принять ту боль, что этот мужчина носит в себе столько лет…

Девушка напрягла свои невеликие силы (материализация волшебства всегда давалась ей плохо) и разглядела темное облако, окутывающее голову и сердце Цереша. Печаль. Смертная печаль. Как он еще жив с такой отчаянной тоской? Впрочем, ее попытка высветила не только темные чувства, но и мягкие бирюзовые искорки светлого волшебства. Мрачный лорд оказался весь увешан амулетами неизвестного Анне вида. Присмотревшись, она поняла, что это…пуговицы! Самые обычные, перламутровые пуговички на рубашке и камзоле, простенькие обсидиановые бусины, вшитые в кант камзола, украшающие завязки плаща и даже голенища его сапог. Магия чем-то напоминала ту, что была упакована в браслет графини Марч и, в то же время, немного другая, подобная материнским оберегам. Кто-то все же любит этого мужчину, любит настолько, что превращает пуговицы в амулеты, отгоняющие тоску.

– Бартон единственный, кто понял меня, – на лице мужчины мелькнула печальная улыбка. – Когда меня сослали на Острова, он писал мне, поддерживал, когда я от скуки занялся изучением местной магии, и даже убедил написать монографию на эту тему.

– Скажите, а украшения с Островов он тоже просил присылать? – аккуратно вклинилась в ровную речь Цереша девушка.

– Что? – лорд нахмурился и потер лоб, – украшения? А, туземные побрякушки! – он невольно пробежал пальцами по своей цепочке, украшенной раковиной, коралловой фигуркой и кусочком обсидиана, обточенным в виде наконечника стрелы. – Сначала я высылала ему образцы местных амулетов для королевского музея редкостей, потом… – тут мужчина замялся.

Говорить о деньгах, о продажах и, вообще, о финансовом положении дел с дамами было не принято. Даже в узком семейном кругу такие вещи обсуждались тет-а-тет.