Зачем цветет лори

И каково же было ее волнение, когда раздался колокольчик в «той самой» комнате!

— Господин? — смущаясь, пролепетала она.

Мужчина подошел. Прислужница подняла голову, с восхищением глядя в зеленые глаза.

— Вы что-то хотели, господин? — выдохнула она, не в силах оторваться от этого взгляда.

Лавьер спокойно рассматривал молоденькое веснушчатое лицо.

— Пожелай мне доброго утра, Оникс, — сказал он, рассматривая служанку.

Оникс молчала. Внутри ее словно натянулась невидимая тетива ее души и тонко звенела, почти рвалась… Она не могла выдавить из себя ни слова и не могла оторвать глаз от этой дикой картины: как стоит аид посреди комнаты, как почти нежно разворачивает прислужницу к себе спиной, как прижимает тело девушки к своему.

Как легко проводит клинком по ее горлу, и в глазах рыжей служанки навечно замирают восторг и удивление. Глупая девчонка даже не поняла, что произошло… Как кровь вырывается толчками и брызгами орошает обнаженную грудь аида.

Миг, и он уже стоит около кровати, просто перешагнув через упавшее тело.

Лавьер приподнял Оникс, прижал к себе. Сжал до боли. Девушка не понимала, что плачет, что слезы катятся из ее распахнутых глаз, хотя лицо не меняется.

— Ты будешь слушаться меня, Оникс, — спокойно сказал аид. — Не надо проверять мои слова. Просто слушайся. Потому что я всегда получаю то, что хочу. Запомни это.

Он нежно прикоснулся к ее губам поцелуем, слизнул ее слезы. Ласково сцеловывал их губами, гладил по спине, легко проводя пальцем по цветку лори. Держал, пока Оникс плакала. А потом поднял ее голову, заставляя смотреть в зеленые глаза.

— Пожелай мне доброго утра, раяна, — сказал он.

Оникс сглотнула, рассматривая его с ужасом и ненавистью.

— Доброе утро… Ран, — выдавила она из себя.

Он вздохнул и улыбнулся.

— Хорошо. Надеюсь, ты запомнишь урок. — Он подхватил ее под ягодицы, приподнял, легко удерживая вес девушки. Оникс почувствовала, что он возбужден. Лавьер откинул голову, с улыбкой глядя ей в глаза. — Хочу тебя, — чуть хрипло сказал он, — хочу…

Наверное, в ее глазах все же отразился ужас, потому что аид вздохнул.

— Ты меня с ума сводишь. Но я не буду входить. Тебе нужно время, чтобы внутри зажило. Я потерплю. — Он улыбнулся. — Цени, Оникс.

— Ценить? — Она задохнулась.

Реальность происходящего не укладывалась в ее голове. Сознание отказывалось воспринимать все это: его улыбку, его нежность, его безумство. Труп рыжей прислужницы за спиной аида. Капли чужой крови на его загорелом теле. В голове Оникс возникло страшное понимание: аид не человек. Чудовище. Чудовище с нежными руками и совершенным телом, с зелеными глазами и нечеловеческим сознанием. Совершенное зло. Ее затрясло от понимания этого.

Выросшая в обители скорби, Оникс философски относилась к смерти.