Записки под партами

А мне совсем не интересно, что там в небе за цветомузыка. Подумаешь, фейерверки. У меня может в душе сейчас свои фейерверки. Такие не за какие деньги не купишь.

Подхожу ближе к Тасе, совсем впритык. Маленькая такая, плечи узкие, роста невысокого, не то, что я. Наклоняюсь чуть ниже и тихо шепчу ей на ушко:

Говорят, как встретишь Новый Год, так его и проведешь. И мне почему-то искренне хочется верить в лучшее. Особенно сейчас, когда смотрю на Матвеева. Он поджигает фитиль и бежит ко мне, с этой обаятельной и открытой улыбкой. Замечаю вдруг ямочки на его щеках, которые придают еще большую притягательность.

И почему раньше он мне казался нелюдимым. И вообще как мы могли все эти годы проходить мимо и ни разу друг друга не заметить. Хотя может меня и сложно заметить, я все же из той серии людей, которых называют серыми мышками. Но Даниил… он как звезда в небе. Тянешь к ней руки, закидываешь голову, можешь смотреть часами и мечтать, в самом потаённом уголке дотянуться, но понимаешь, что это невозможно. Расстояние от земли до космоса переваливает за тысячу вечных миль.

Залпы начинают стрелять, и мне вдруг кажется, что магия Нового Года существует.

Чувствую себя в этот момент маленькой девочкой, потому что не могу оторвать взгляда от тысячи горящих огоньков в небе. Завораживающее зрелище. А может и не в салюте дело вовсе.

— С Новым Годом, — слышу голос Дани, ощущаю его горячее дыхание на своей шее и не могу повернуться. Смущаюсь до коликов в животе. А там точно бабочки сейчас бунтуют, парят в разные стороны. Страшно так, что впускаю человека в свою Вселенную. Дыхание становится учащенным, что кажется, в какой-то момент кислорода не хватит, и задохнусь просто.

А он рядом стоит. Его тепло даже спиной ощущаю. Тысячи мурашек стаей пробегают по коже. Никогда похожего не испытывала. Не знаю, что это, не описать словами.

— Пойдем или еще постоять хочешь? — Тихо шепчет Матвеев, когда наш фейерверк перестает, озарят ночное небо.

— Пойдем, — соглашаюсь я, потому что на улице все же холодает. Вдруг он замерзнет, а потом заболеет, буду чувствовать себя виноватой.

Мы разворачиваемся и медленно шагаем в сторону подъезда. Иногда соприкасаемся плечами, и в этот момент я невольно вздрагиваю, смущаюсь. Даня тоже отчего-то поворачивает голову в сторону, но молчит весь путь до квартиры.

 На улице разлетаются голоса прохожих, звуки салюта, который кажется, еще не скоро закончится. А я старательно пытаюсь скрыть улыбку. Улыбку, адресованную запретному для меня человеку. Бывает же так.

Дома мы снова садимся за стол. Накладываю Дане салат с мясом, а себе фруктов. Он уплетает с жадным удовольствием каждую ложку, а я тайно наблюдаю за этой картиной. Вспоминаю отчего-то мамин взгляд. Также она смотрела на отца каждый вечер за ужином.