Записки под партами

А я все думала, что такого особенно в том, как папа ест. После него еще столько крошек оставалось всегда, убирай потом. Теперь понимаю, что пыталась разглядеть мама.

Не знаю, что со мной. Не могу объяснить себе. Не понимаю просто. Откидываю мысли о симпатии, потому что это нереальные идеи. Я и Матвеев с разных планет, удивительно, что судьба подарила возможность вообще пересечься в этой орбите. Но когда он на балконе посмотрел на меня, когда прошептал с новым годом, бабочки в животе вспарили высоко-высоко. А ведь я была убеждена, что симпатия рождается месяцами, годами, но никак не в один миг.

— Я рад, что ты осталась, — вдруг говорит Даня. Он, наконец, поднимает голову, и мы встречаемся взглядами. В его глазах такое спокойствие и умиротворенность, словно море в солнечную погоду ласково встречает у берегов. И мне совсем не нравится этот взгляд. Потому что сердце на него екает, потому что отдает в самые ребра, потому что дыхание сводит, потому что хочется время остановить.

— Спасибо, что не прошел мимо, — тихо и робко говорю, помню ведь как заканчивались наши предыдущие встречи. Я привыкла отталкивать людей, привыкла держаться одиночкой, а тут вдруг рука помощи от человека, на кого бы и никогда глаз не упал.

— Расскажешь, — осторожно так произносит Матвеев, — почему тебя из дома выгнали.

— Ну… — вздыхаю. На языке уже вертится ответ, только вот решимости нет, его озвучить.

— Тогда другой вопрос, — переключается моментально Даниил. Будто понимает, что я все еще не готова открыться ему окончательно. На лице что ли у меня это все написано.

— Леваков тебя тогда в раздевалке…

— А, нет, — отмахиваюсь. Действительно, ничего ужасного не произошло в тот день.

Я, конечно, не представляю, чем бы дело кончилось, но может, не стоило так реагировать.

— Точно? — Внимательно заглядывает в мои глаза Даня, а я теряюсь сразу. Чувствую, как щеки краснеть начинают. И зачем ему это надо знать.

— Угу, — киваю. — Он глупость сказал, шутка видимо.

— Ой, — поворачиваю голову в сторону телевизора, стараясь перевести разговор в другое русло. — Песня моего детства, — говорю с поднятой головой, будто прожила уже десяток лет. А там, на экране Максим поет в ярком таком переливающемся платье. Я медленно в такт покачиваю головой и вдумываюсь в строки.

Сейчас они отчего-то кажутся такими особенными и значимыми. До этого и в смысл особо не вникала.

— Тась, — зовет нежным тоном Матвеев. И я снова смущаюсь, робею, притупляю взгляд. Все хочется куда-то спрятаться, чтобы мои маковые щеки он не увидел. — На танец если приглашу, согласишься?

— Что? — Переспрашиваю, вскидывая бровь. Ослышалась что ли. Поднимаю голову, а Даня уже возле меня стоит и руку тянет. Ладошка у него большая, в разы больше моей. Кажется сильной такой и мягкой.