Записки под партами

Когда открываю глаза, голова все еще болит. Она настолько тяжелая, будто на моей шее кирпич весом в тонну. Вставать тоже тяжело, оказалось. Штормит немного, видимо это от отсутствия еды в желудке.

Захожу на кухню, выпиваю, стакан воды и засыпаю овсянку в миску. Сегодня понедельник, нужно взять себя в руки и искать причинно-следственную связь. Заливаю крупу кипятком и быстро завтракаю. Желудок приятно отзывается на пищу, как будто успел позабыть, что значит вообще питаться.

Прыгаю в машину, снова еду в больницу. Не знаю, зачем. Наверное, во мне не унимается надежда на возможность поговорить. Но почему-то верится с трудом. И в итоге оно оказывается именно так.

Когда я подхожу к палате, Тасе делают укол. Замечаю это, потому что дверь приоткрыта. Одна медсестра, не видел ее прежде, выходит, и мы с ней едва не сталкиваемся. Вопросительно осматривает меня, а затем делает шаг вправо. Я неуверенно дотрагиваюсь до ручки, и в сторону дверей опять летит подушка. Где она их только швырять научилась.

— Позовите охрану, пожалуйста, — умоляет Тася медсестру, которая все еще в ее палате. — Пусть выгонят его, прошу вас.

— Молодой человек, — хватает меня за локоть девушка в белом, с которой мы только что стояли в проходе. — Выйдете, пожалуйста. Пациентке нельзя нервничать.

— Тась, объясни мне, что, черт побери, происходит? — Не выдерживаю и повышаю голос, чем вызываю моментальную агрессию в свой адрес со стороны сотрудниц больницы. Теперь они уже обе возле меня и пытаются вытолкать в коридор.

— Не хочу, ни видеть, ни слышать тебя, уходи, — требует Тася, а сама руками лицо прикрывает. Ну, вот… опять слезы. Из-за меня. Твою мать. Злиться начинаю.

— Если ты мне не скажешь, как узнаю, где я косякнул, — продолжаю на повышенном тоне, но дальше наш разговор не клеится. Потому что меня все же выгоняют из палаты, теперь уже два парня, которые прибежали на крик. Я дергаюсь, и между нами едва не завязывается потасовка. Парням до моей физухи далеко, раскидать их могу в два счета, но понимаю, что лишний шум не к чему не приведет.

Усаживаюсь на стул возле палаты и откидываюсь назад, смотря в зеленую стенку. Не могу отделаться от мысли, будто о себе чего-то не знаю. Вытаскиваю телефон, набираю Маску. Аверин обычно быстро все узнает, но тут затянул, уже невыносимо просто. Надо как-то решать задачу, сидеть, сложа руки, не могу просто.

— Ну, привет, — отзывается сухо друг.

— Есть что-то? — Без всяких приветствий перехожу сразу к делу. Хотя по интонации Аверина итак понятно, что есть. И кажется, не особо приятное.

— Даже не знаю, говорить тебе или нет, — уклоняется от ответа этот засранец.

— Макс, — строго зову по имени. — Давай уже рожай. Итак, тошно.

— Видео есть, — начинает он, делая тяжелый вздох.