Записки под партами

— Почему ее мама звонила именно тебе? Что особенного в ваших отношениях? — Задаю вопрос, который крутится вот уже которую минуту на языке. Да, я знаю, что Матвеев не без прошлого. Знаю, что у него были девушки, в частности, что была связь и с Самохиной. Но до сегодняшней минуты я не задумывалась, закончились ли у них эти так называемые отношения.

— Потому что однажды я вытащил ее из потасовки и высказал родителям, что они сами вырыли яму для дочки. Наверное, поэтому Светина мать видит во мне спасательный круг, — уклончиво отвечает Даниил и убирает руки. Не чувствую больше его тепла, ощущаю лишь запах, которым пропитана моя палата. Его запах.

— И часто ты ее так спасаешь?

— Ты… — поджимаю губы, потому что задавать именно этот вопрос мне больно. Просто озвучить его в слух, означает что есть такая возможность. И это пугает. Наверное, если бы меня сейчас заставили спрыгнуть со скалы, высотой в пятиэтажное здание, было бы не так страшно, как услышать ответ. — Вы… вы все еще проводите вместе… время?

— Что? — Не понял однозначно Матвеев. Слышу его шаги, видимо снова вернулся в кресло. А я продолжаю стаять возле окна, потому что так чувствую хоть какую-то возможность скрыться от него, от его напора. Хотя будем честными, я просто прячусь в скорлупу, спасаясь от неугомонного сердца.

— За тот короткий срок, что мы… что мы общались, ты с ней… спал? — Последнее слово практически выдавливаю из себя, настолько сложно его произнести оказалось.

— Что? — Восклицает он, повышая голос. — О, Господи! Нет! Конечно, нет. Это вообще, при чем тут? — Как только слышу отказ, внутри все расплывается. Безумное облегчение. Но ведь он может врать, почему я так убеждена в сто процентной откровенности. Ведь сама лично слышала телефонный звонок, хотя Даниил прав, подстроить наши встречи с ним было бы крайне сложно. Да и на самом деле, он не проявлял ко мне навязчивую инициативу.

— Тась, — неожиданно поворачивает к себе Матвеев. Берет мое лицо в свои горячие руки, смотрит так нежно, с таким трепетом, что у меня аж ноги подкашиваются. Его голубые океаны затягивают, сводят с ума, манят и просят о слишком многом.

— Я не спорил на тебя, никогда бы не поспорил. Слышишь? И со Светой все в прошлом. За эти четыре месяца у нас с ней ничего не было, клянусь тебе.

— Матвеев, — отворачиваюсь, нет сил находится так близко и не отдаться порыву желания внутри себя.

— Мы с ней в среду поставили все точки над "и". Больше никаких спасателей Малибу. Этот человек опустился в моих глазах ниже плинтуса. Хоть сдыхать будет, не подойду к ней, — как-то холодно отвечает Даниил. Все это, конечно, слышать приятно. Да и вообще осознавать, что Матвеев здесь рядом, что он пытается как-то разрулить наш конфликт, очень греет душу.