Зеркало сновидений

Он был так рассержен, что даже не обратил внимания на комплимент его профессионализму.

— Терпеть не могу мистическую дребедень, — выпалил он. — Ладно, ваша взяла. Когда я служил в полку, два офицера поссорились и решили стреляться. Вскоре один из офицеров стал жаловаться на то, что ему снятся кошмары и его не оставляет предчувствие, что он не жилец на белом свете. Ему верили, потому что было известно, что его противник стреляет без промаха, так что шансы того офицера были невелики. — Ломов поморщился. — Нет, тот, о ком я говорю, тоже умел стрелять, но ему было далеко до своего соперника.

В общем, дуэль состоялась, и офицер, который жаловался на сны, выстрелил первым. Его противник был убит наповал. Вот, собственно, и вся история.

— Понимаю, — протянула Амалия. — Никаких снов не было. Он придумал их только для того, чтобы противник счел, что все уже предопределено, и расслабился. Чуть-чуть, но на дуэли этого оказалось вполне достаточно. А пока все толковали о его снах, ваш знакомый, вероятно, ходил в тир и упражнялся в стрельбе. Верно?

— Вы чертовски проницательны, — вздохнул Ломов. — Да, мы все поверили ему, как последние остолопы.

И он действительно проводил в тире целые дни перед дуэлью. Эта история, госпожа баронесса, показала мне, как опасно верить в мистику и прочую чушь. Поэтому, когда вчера я услышал, что два человека видели один и тот же сон, у меня возникло ощущение, что меня опять каким-то образом хотят надуть.

— Нет, нет, Сергей Васильевич. Просто молодой человек оказался излишне впечатлителен.

— Полагаю, что так. Надеюсь, вы немного отдохнули, госпожа баронесса? — Ломов извлек из ножен шпагу. — Потому что сегодня я должен убить вас еще 8 раз.

— Ну, нет! — возмутилась Амалия.

— Не нет, а да. Нам поручено задание, которое во много раз сложнее тех, к которым вы привыкли. Учитывая все обстоятельства, нам сильно повезет, если мы оба вернемся домой. Поэтому я обязан сделать все, чтобы подготовить вас наилучшим образом… и не думайте мне возражать!

И он махнул шпагой, лезвие которой со свистом рассекло воздух. Амалия тяжело вздохнула и принялась натягивать перчатки.

— Нет, нет, — сказала Лиза. — Ни к чему брать другую пьесу. «Женитьба» мне нравится, и вообще это такая вещь, которую можно играть где угодно.

Конечно, не нужно ставить ее целиком, — продолжала девушка, вертясь перед зеркалом, — я думаю, достаточно сцен Агафьи с теткой и свахой и, может быть, эпизода с Подколесиным.

Оленька вздохнула. Через несколько дней Левашовы устраивали у себя вечер, и Лиза решила, что представление отрывков из пьесы только его украсит. Оленька знала, что сестра предназначает для себя главную роль, но все же отважилась спросить:

— А кто сыграет Агафью, ты?

— Конечно. Маша будет свахой, а ты — теткой.