Злобный рыцарь (СИ)

У них крепкая эмоциональная связь с самого начала, но проблема в том, что они иногда становятся слишком навязчивыми хранителями. Слишком уж хранят своего флинта, слишком вмешиваются в его жизнь. Чрезмерная забота тоже может быть опасной. Поэтому они правильно делают, что на реабилитации отделяют от нас все глубокое и сильное.

- Сам подумай. Разве ты еще не понял этого? Не ощутил? Ты же сам только что об этом говорил. Ты не чувствуешь ненависти к своей жене, потому что больше не можешь этого делать. Ты даже не знаешь теперь, что это такое.

Костя сдвинул брови, потом посмотрел на него озадаченно.

- Просто. Какая была бы работа, если б ты постоянно думал о том, как открутить голову своей жене и положил бы на это все свое новое существование. Нам, хранителям, такие чувства неинтересны, чужды. Мы их просто не знаем. Хранители могут, злиться, но не могут ненавидеть. Могут огорчаться, но не могут испытывать душевную боль. Могут привязываться, но не могут любить. Могут позавидовать, но не могут чего-то жаждать. И не помнят ни единого ощущения. Все просто. Все правильно.

- Не понимаю, - Костя посмотрел на свою сигарету, обращавшуюся медленной тягучей струйкой дыма.

- Это что же получается - не будь хранителей, люди и дня не протянули бы, что ли? Ничего не знают, куда смотреть - понятия не имеют, все с ног до головы облеплены этими падалками, гнусниками и прочими... Бред какой-то! Я все делал сам, я сам принимал решения, сам разруливал проблемные ситуации... Никто меня не убедит, что все мои достижения - заслуга какого-то идиота, который по жизни ездил на моем плече и размахивал куском деревяшки!

- Ты полегче, - укоризненно заметил Гриша.

- У твоего хранителя, думается мне, была пропасть работы. Конечно, люди все делают сами, нам удается вмешиваться только изредка. А можно и вообще ничего не делать, некоторые так и поступают, рассчитывая только на удачу, но теперь, когда видишь прежний мир с изнанки, удача - смешное слово.

Словно в подтверждение этому мимо магазинного крылечка неторопливо просеменил старичок с тощим пакетом, ничем не отличавшийся от других старичков, которых Косте доводилось видеть на городских улицах. Только вот вокруг ног старичка, на уровне лодыжек, стремительно извивалось нечто похожее на змею густо-сизого цвета, блестящее и гладкое.

Толщиной существо не превосходило карандаш, и его приплюснутая голова, в верхней части вспоротая шипящей пастью с непропорционально длинными кривыми клыками, проворно мелькала то с одной стороны медленно шагающих ног, то с другой, словно играя с хранителем старичка, который, сосредоточенно ругаясь, пытался пришлепнуть "змею" большой елочной крестовиной или проткнуть острым деревянным веретенком.