Злобный рыцарь (СИ)

Он попытался повернуть голову, чтобы рассмотреть что-нибудь еще, но в этот момент над ним вдруг всплыла жизнерадостная мужская физиономия, полностью заслоняя собой весь мир. Физиономия была Денисову совершенно незнакома. Обрамленная короткой бородой пепельного цвета с аккуратно прокрашенными темно-синими прядями физиономия улыбалась во весь рот и Косте сразу же отчаянно не понравилась.

- Ну, - приветливо сказала физиономия, - поздравляю!

Костя слабо шевельнул губами.

- С Новым Годом! - съюморила физиономия и чуть отодвинулась. - Может вы, это, как бы встанете? Или будете ждать, пока вас подметут?

Хозяин физиономии явно нарывался.

- Ты врач? - Костя решил сразу прояснить этот вопрос, прежде чем приложить весельчака как следует. Ибо врачей лучше не бить - избитые врачи очень плохо выполняют свои обязанности.

- Хм, - синебородый поджал губы. - Чем это, интересно, я похож на врача? Знаете, это раздражает. Почему-то семьдесят процентов новичков, несмотря на оповещение, всегда принимает меня за врача. Хотя о том, за кого принимает меня оставшиеся тридцать процентов, мне вообще говорить неохота.

- Ну, раз ты не врач, - со зловещей мягкостью произнес Костя, - то я сейчас встану.

Он чуть приподнялся, опираясь ладонями на что-то, что по-прежнему никак не определялось. Тело не слушалось, казалось каким-то чужим, вялым, ватным, словно затекла каждая мышца, и сесть Денисову удалось только с четвертой попытки. Услужливо протянутую руку синебородого он проигнорировал.

- Ну, - сказал не-врач, отступая, - уже хорошо. Но не могли б вы пошустрее, Константин Валерьевич? Я - человек занятой, мне некогда тут с вами рассиживать.

Костя озадаченно огляделся.

Он сидел посередине небольшой комнаты, на полу, застеленном потертым темно-голубым паласом. Старый раздвижной диван с выцветшей обивкой и выглядывающей в прореху на уголке блестящей пружиной. Мебельная стенка советского образца годов семидесятых, лишившаяся большей части украшающей ее деревянных завитушек, пыльная и унылая, дверца одного из шкафов, незакрытая и перекошенная, держится только на одной петле. Два кресла того же возраста. Журнальный столик с ворохом газет, парой книжек, пепельницей, почему-то заполненной сигаретами, а не окурками, и бокалом, наполовину наполненным густой бордовой жидкостью. Пианино светлого дерева - единственная сияющая чистотой и ухоженностью часть обстановки. На тумбочке-кубике - работающий телевизор с выключенным звуком - импортный, но выглядящий тоже очень старым. Большая черно-белая фотография пожилого человека на стене с трубкой в зубах и смешинками в прищуренных глазах, представляющимся жестом подносившего руку к полям коричневой шляпы. Напольный вентилятор в углу, пушистый от пыли.