Злобный рыцарь (СИ)

Фортепиано все еще было здесь, оно стояло прямо посередине реки, словно на скрытой скале, и легкие волночки плескались о его ножки и о ножки стула, и все так же сидела за ним фигура со встрепанными волосами и в домашнем халате, и ее руки все так же порхали по клавишам, и стоящий далеко Денисов уже не был ей нужен. Костя открыл было рот, но не смог издать ни звука - его голос был лишним в этом мире, возможно, он даже был здесь опасен, как тяжелый молот, могущий расколоть это невероятное, хрупкое волшебство. Гнусники, падалки, морты по сравнению с ним были не более изумительны, чем обычные домашние тараканы.

Пальцы Ани проворнее забегали по клавишам, и мелодия изменилась, утратив густоту и задумчивость, сделалась легкой, подпрыгивающей, прозрачной. С клавиш слетел зеленый лист, потом другой, следом спорхнула большая бабочка и, пролетая мимо Кости, мазнула красно-черным крылом его по носу. Вздрогнув, он машинально прижал к носу палец и, отняв его, увидел на подушечке красно-черные чешуйки. Пальцы правой руки Лемешевой прыгнули в третью октаву, расплескав в прозрачном воздухе нежные переливчатые звуки, и на одной из клавиш расправила крылья ярко-синяя птичка, посмотрела на Костю блестящими любопытными глазами и, подпрыгнув, перелетела на крышку пианино.

Из-под других клавиш проросли, извиваясь, темно-зеленые плети плюща, махнула приветливо густая еловая лапа, забил искрящийся фонтан прозрачнейшей воды, обдав Костю холодом - и уже пропала старая река с камышом, и песчаной отмелью, и жарким солнцем - и вокруг были высокие ели, и поросшие мхом скалы, и невидимые птицы, пересмеивающиеся высоко в ветвях, и веселый ручей, низвергавшийся со скалы звонким водопадом, а он стоял на деревянном мостике, переброшенном через этот ручей, и ошеломленно моргал, принимая в лицо мельчайшую водяную пыль, и смотрел на фортепиано, утопающее в зелени, и вдыхал пряные запахи леса.

Мелодия вновь преобразилась, ритм остался почти прежним, но пальцы исполнительницы переместились в малую и большую октавы, ярость и мощь выплеснулись из инструмента и вместе с ними пианино извергло из себя высокий водяной горб, и он, пролетев высоко над Аней, рухнул вниз и разбился вдребезги о скалы, в которые обратился деревянный мостик, и Костя отпрянул подальше, а навстречу ему уже неслась новая волна, и еще, и еще, и в воздухе пахло солью, и порывы штормового ветра выбивали слезы из глаз, а море ревело и стонало, вновь и вновь штурмуя скалы, и отползало, чтобы снова накинуться на них с еще большей яростью, но это было совсем не страшно.