Злобный рыцарь (СИ)

Автобус в любую секунду мог запросто куда-нибудь въехать, и крик кого-то из хранителей подтвердил его опасения:

- Эй, твой там уснул, что ли?!

Костя повернулся к своему флинту - и в следующее мгновение дернулся в сторону, припоздав лишь самую малость, так что длинный острый обломок толстого оргстекла только прорвал пиджак и слегка поцарапал бок, вместо того чтобы воткнуться Денисову под ребра. Державший обломок хранитель в красной бейсболке, выскользнувший из-за плеча Ани, хищно дернул губами, потом ужом скользнул вниз, перекрутившись в талии почти на сто восемьдесят градусов, мгновенно выскочил уже откуда-то сверху, оттолкнувшись от плеча чьего-то флинта, и прыгнул на разворачивавшегося Костю, метя стекольным обломком в горло.

Денисова всегда восхищали драки между опытными хранителями, и он давно осознал, что в случае с Русланом ему просто повезло - покойный толстощекий хранитель был слишком заносчив и самоуверен и, вероятней всего, слишком мало времени уделял тренировкам. Драки же профессионалов были действием невероятно стремительным, и для него пока проследить все составляющие было практически невозможно.

В основе лежали не столько какие-то приемы, сколько немыслимая реакция, хранители не просто уходили от удара, а словно выключались с линии атаки и включались чуть поодаль. Здесь не встречали силу силой, здесь не было резких и грубых движений, которые предугадывались и чувствовались еще в зачатке, здесь уклонялись и уворачивались, здесь танцевали молниеносные хищные танцы, выискивая слабинку в обороне противника и накапливая злости для решающего удара. Старые приемы никуда не годились, хотя тренированным при жизни людям изначально было проще - они были более уверенны в движениях и не так сильно привязаны к страху за свое тело - сломать позвоночник или вывихнуть шею. Но в конце концов побеждали скорость, эмоции, способность четко представить любое, даже самое невозможное действие, решительность и умение чувствовать противника, сбивать его с толку, запутывать его в своих движениях. У Кости, несомненно, был великолепный наставник, но ему пока еще было далеко до подобных мастеров, рядом с которыми кобры и пауки-волки казались ленивыми, неповоротливыми матронами. Наблюдая, как двигается Георгий, Костя постоянно испытывал дикую зависть и ошеломление. Ему вряд ли когда-нибудь удастся выработать и половину этой ртутной стремительности и бесподобной реакции. А взять того же Сергея? Сколько раз Костя пытался врезать дурашливому хранителю, но ни разу не смог даже пальцем его коснуться. Поэтому сейчас ему в голову пришли сразу две вещи. Сукин сын в черном френче не соврал. И на него напал не мастер - от мастера он не смог бы увернуться.