Выкупленная родная семья

Разум твердит логичные вещи, а сердце вздрагивает надеждой. Какой? Сама пока не понимаю.　

— Уверена, они хорошие люди, — отвечаю нейтрально, — хотя я теперь вообще не ручаюсь, что могу разбираться в характере человека.　

Мирон посмеивается и говорит без сарказма.　

— Человек вообще непростой зверь. А самое главное, ему свойственно меняться.　

— Думаешь, Иван изменился? Ну почему?! Хотя мне трудно понять, как я могла так ошибаться в нем… Но и он уже взрослый, чтобы кардинально меняться.　

Мирон ловит мой взгляд в зеркале. Оказывается, его серые глаза становятся такими глубокими, когда не щурятся от насмешки. Завораживают и успокаивают даже. Раньше мне все время хотелось опустить глаза при нем. А сейчас я смотрю и хочу, чтобы зрительный контакт не прекращался.　

— Да, Ване немало лет. Но впервые перед ним замаячили большие деньги. Так сказать, в руки приплыл шанс. И ведь делать ничего не надо было — родственник сам на него вышел. Только предъяви малыша. Большинство парней его возраста уже имеют двух, а то и трех. А у Ивана сработал закон подлости. Вот товарищ и пустился во все тяжкие.　

Глаза Мирона дергаются лишь для того, чтобы скользнуть по моему лицу. А вот мои шире распахиваются.　

— Но план ведь развалился? Чего ему еще надо?　

Я до сих пор не могу отойти от подлого поступка законного супруга. Но факт, что малыш ему «не пригодился» по сути играл в мою пользу. Уж лучше мы Ивану были бы не нужны, чем вот так, как сегодня.　

— Ему сказали, возможно, есть еще одно завещание, которое может быть раскрыто через время. Или можно пободаться с приемной родней хоть за кусок. В общем, рано он от вас избавился.　

Что Мирон говорит спокойно о бредовых вещах, меня уже не удивляет. Но я в шоке от новостей.　

— Теперь он не оставит нас в покое!　

А вот теперь губы Красильникова дергаются.　

— Пусть бултыхается где-нибудь подальше! — в тоне Мирона злое раздражение. — Я вообще увез бы ребенка из страны! Да боюсь, это все усугубит.　

Ребенка?.. Одного малыша? То умиротворение, которое я нашла в глазах Мирона, меня тут же покидает. Снова наваливается чувство потери. Как будто Матюшка и не вернулся, не спит в своей новой кроватке.　

— Не забирай у меня сына! Он не сможет один! И я… Я не смогу без него, — голос срывается на плач.　

Я держалась, пока металась одна по пригороду. Теперь эмоции выходят в двойном размере. Даже толком не смотрю на Красильникова. Только краем глаза вижу, что мы въезжаем в поселок. Звук ворот на территорию, потом в подземный гараж. Автомобиль застывает на месте, мужчина резко его покидает. Открывает дверь с моей стороны и за локоть вытягивает наружу. Стоим рядом в просторном гараже.　

— Лада? Что… Что ты имеешь в виду?　

Громко всхлипываю.