\

— Ха-ха-ха, — картинно произнёс татуированный детина по кличке Кабан. — Этот завод — мой. Эти люди — мои, — голос его стал ниже, он явно готовился напасть. — Всё, что ты видишь, — моё. Пшёл вон!

— Значит, так, — я потёр переносицу пальцами. — Вы уволены. Остальные должны предоставить мне бумаги о своей квалификации, буду решать, кого оставить.

Немая сцена.

Криминальные элементы переглядываются друг с другом, но не могут понять, что происходит. Тогда все постепенно устремляют свой взор на Кабана. Вообще большинство взглядов переводились от меня к смотрящему и обратно, в зависимости от того, кто в этот момент говорил.

Даже миловавшиеся в углу затихли.

— Аха-ха-ха, — на этот раз Кабан расхохотался по-настоящему, запрокинув голову назад. — Вы слышали, ребят?!

Остальные поддержали его в смехе, и вскоре хохотали все, обнажая почерневшие и полусгнившие зубы.

— Можете собираться, — повторил я.

— Знаешь, кто по-настоящему владеет вещью? — громила вышел из-за стола и направился ко мне.

— Просветите меня, — всё так же спокойно попросил я.

— Тот, кто может эту вещь уничтожить. Только попробуй тут диктовать свои условия, и уже завтра же тут всё будет полыхать синим пламенем.

И не только завод, но и общежития, и магазины, и всё остальное. Это — моё, и я это уничтожу, уходя.

А он оказался не таким дураком, чтобы полезть на меня. Я надеялся вырубить главаря, и уж потом разбираться с остальными. А у этого туз в рукаве. Если результатом моих реформ станет пепелище, вряд ли дед их одобрит и внедрит на прочих объектах.

Что ж, попробую старую добрую игру на самолюбии.

— Аргумент, — согласился я. — Только вот тут так и так скоро будет одно пепелище при том подходе к работе, если это можно так назвать, который тут присутствует в данное время.

— Ты можешь говорить яснее, благородь. А то такое ощущение, что сопли жуёшь.

Подручные верзилы хохотнули.

— Хорошо, говорю максимально ясно. Я предлагаю дуэль… По-вашему, просто драку или бой. Кто проигрывает, тот и уходит.

Кабан подошёл ко мне ещё ближе, остановился в двух шагах и теперь взирал сверху вниз. Из одного уголка его рта в другой бегала зубочистка. Я почему-то воочию представил, как она вылетает и вонзается мне в глаз.

От этого стало максимально неприятно.

— Благородь, я, может, и не сильно далёкий человек, академий не кончал, но я не дебил, чтобы с аристо-магом в бою схлестнуться. А вот с твоим шкафчиком, — он указал на водителя, — могу силой померяться.

Я оглянулся на водителя. Но тот принял столь каменное выражение лица, что совершенно нельзя было догадаться, о чём он думает.

— Послушайте, — сказал я, не желая впутывать в свои дела никого из более низких по статусу. — Я — нулевик.