\

Кто сказал, что нельзя проклинать целый мир? Да, на такой подвиг у меня и маны не хватит. А вот с той частью, где мы находились, вполне могло сработать.

Когда нечего терять, стоит пробовать все способы. До последнего.

Поэтому прямиком из моего сознания руна вырвалась наружу. Опустилась к песку, который я в возникшей темноте мог ощущать лишь на ощупь. И вложил в неё столько маны, сколько смог. Поскольку от этого напрямую зависела площадь поражения.

Я с трудом открыл ноющие глаза. Было такое адское чувство, словно они вместе с моей кровью вытекают наружу.

Объятая магическим огнём руна опускалась всё глубже в землю, оставляя над собой небольшую яму.

— Прекрати! Я приказываю! — разнёсся тяжёлым басом голос Морского бога.

— Ты не мой повелитель, чтобы приказывать, — прохрипел я, хотя хотелось кричать.

Но засевший в горле ком не позволял. Я всем нутром чувствовал, как бог разрушает моё тело. Как его магия давит на меня со всех сторон, словно я опустился на дно Марианской впадины.

Зрение ухудшалось, и постепенно огонёк от руны слился с застывшей перед глазами дымкой.

— Я отпущу тебя! Прекрати! — заявил бог.

— Что, не нравится? — со злобной усмешкой просипел я.

— Забирай свою магию и уходи! Проклятое отродье!

— Поздно, — спокойно ответил я.

Силы покинули моё бренное тело. Голова опустилась на песок.

Взгляд устремился вверх, но я не видел ничего, кроме бесконечной тьмы. И было непонятно: это игры бога, или я уже напрочь потерял зрение.

— Я уничтожу тебя, смертный! — зарокотал бог.

И в его голосе чувствовалась боль, так же как и моём собственном.

— А я заберу тебя с собой, — моё лицо исказила злобная гримаса.

Голову пронзила дикая боль, будто меня ударили кувалдой по затылку.

А когда открыл их вновь, то взгляд застыл.

Неужто это не иллюзия?

По-прежнему было темно, но теперь от тела бога исходили жёлтые искры. Словно где-то в небе бенгальский огонь подожгли. Только вот они не растворялись в воздухе, а падали прямиком на меня.

Каждая искра ощущалась приятным теплом на коже.

Бог замолчал. А ко мне начали возвращаться силы.

Что я наделал? Это было неважно. Главное, что я до сих пор оставался жив. Но как такое возможно?

Мысли прервало тепло в груди.

«Попытаться стоит» — подумал я и коснулся рукой артефакта. Закрыл глаза и представил нашу гостиную в общежитии. Не сработало. Пляж чёрного песка у родового поместья — тоже нет.

В голове проносились сотни образов. Но лишь когда я вспомнил картину, что видел под водой Саргассова моря, меня перенесло.

Приятная вода охладила кожу, но зрение по-прежнему осталось мутным. И теперь всё сливалось в сплошную зелёную пелену.